Давно сожженные тетради,

Молитвы мертвые забудь.

Поверь –

К исходу все, к исходу!
–

Душе и сердцу своему,

В мою тюремную свободу,

В твою свободную тюрьму.

Слепой толпы дурман,

Событий

Вихрь не коснулся нас ничуть.

Мы в жизни Богом не забыты!

А суд общественный забудь.

146

* * *

Родимая, что нам осталось?

Висков крутое серебро,

Неизреченная усталость

И недобитое добро.

И прежде, чем уйдем мы оба,

Я в остывающем дому

За несвершившуюся злобу

Стакан граненый подниму.

* * *

В каком это будет году?

Буранами,

Яровью ль синей

Я прежней Россией пройду,

Представ перед новой Россией.

Упрека не выскажу я,

Свободный от плеток,

От клеток.

Я клял тебя -

Раб пятилеток.

Я был им.

И жил не живя.

Привет тебе, век, исполать,

Приветь меня, вечного мима!

О чем же мечтать, что желать?
–

Все мимо:

Ни дома, ни дыма.

Бог с ним, двум смертям не бывать.

Успеть бы к родимой купели.

Не стоит меня отпевать.

Еще в колыбели отпели.

Дождями прибьет лебеду.

Домой,

Через степь,

По туману

В простор на закат я пойду

И степью туманною стану.

147

СЧАСТЬЕ И СМЕРТЬ

Миша умер 11 мая 2004 года в

половине одиннадцатого вечера. За

три дня до этого сказал:

– Не хотел тебя пугать...

Помолчал, потом все-таки

продолжил:

– Сегодня ночью мне

привиделась собственная смерть.

Разрытая земля.

– Брось, - сказала я.
– Тебе было

плохо и думал об этом. Вспомни -

сколько раз ты уже собирался

умирать, но обходилось.

Это было правдой, но в последние месяцы тяжелые мысли слишком приближались к

реальности. Однако до последнего момента Миша хотел еще немного пожить. Мы сходи-

ли в стоматологический кабинет и подготовили зубы к протезированию. Залечил язву же-

лудка. Готовился «довести до ума» сборник «Молитвы времени разлома», как это уже бы-

ло сделано с «Обугленными веком». Я купила ему новые кожаные ботинки - гулять, как

мы это делали минувшим летом, обсуждая главы совместной работы «Судьба поэта».

Впоследствии лечащий врач скажет:

– Я думал, он лето еще проживет, а уж будущую зиму - вряд ли.

Но до лета он не дотянул.

Катастрофа случилась, когда Миша по своей беспечности, удивительной в его

возрасте и при таком наборе болезней, пошел из больничной палаты ночью в обществен-

ный туалет в одной рубахе. Апрельское похолодание сопровождалось ветром и снегом,

снег несло в раскрытое окно... Простуда сразу перешла в воспаление легких.

Его еще пытались спасти. Врач доставал через руководство больницы дорогостоя-

щие препараты. Две недели я ночевала у него в двухместной палате, на вторую койку ни-

кого не помещали. После мучительной шестичасовой капельницы начали отекать ноги. Я

купила ему растягивающиеся шлепанцы (на «залипах»), чтобы можно было делать изме-

нения по объему ног. Однажды врач зашел в палату и с удивлением констатировал, что

Михаил из кризиса, кажется, выбрался: такой крепости организма врач, похоже, сам не

ожидал.

… По телевизору транслировали празднование Дня Победы. Еще вечером девятого

мая мы с Михаилом обсуждали электронную почту и стихи с сайта «Стихи.Ру», я запи-

сывала ответы авторам. А десятого утром он позвонил по мобильнику:

– Приезжай, мне плохо.

Дальше были двое суток кошмара. Я снова ночевала у него, но сна не было обоим…

Никто не мог определить причины тяжелого состояния. Вызывали хирурга. Сделали рент-

ген, проверили язву, сердце, легкие, желудок - все в пределах «возрастной нормы». А ме-

жду тем боли шли по нарастающей. Он почти все время стонал или кричал. Вот так же