Вечер я провел в тех местах, где обычно собирались постояльцы, – наблюдал за игрой в пинг-понг, читал журналы и завязывал разговоры, стараясь не переусердствовать и не вызвать подозрений. Я хотел лишь поближе узнать подозреваемых – больше ничего, и вечер закончился, не принеся ничего нового.

Около десяти часов оба врача. Боб Гейл и я встретились в кабинете доктора Камерона. Он сообщил нам, что ножка кресла Кей Прендергаст была подпилена, а Боб Гейл добавил, что это было сделано недавно, так как там, где стояло кресло, на ковре остались опилки. Доктор Фредерике предложил немедленно позвонить в полицию, поскольку, по его мнению, никто из присутствующих не мог предложить ничего конструктивного. Вероятно, он сказал это лишь для того, чтобы еще раз подколоть меня, и, когда мы проигнорировали его слова, больше к этому вопросу не возвращался.

Мы поговорили о Дьюи и сошлись на том, что его приходится считать подозреваемым номер один. Поэтому Дьюи следует найти и допросить, а затем либо поскорее выселить его из “Мидуэя”, если окажется, что он опасен, либо, если он невиновен, исключить его из списка подозреваемых. Я полагал, что лучше всего отправиться на поиски Дьюи ранним утром, до того, как постояльцы начнут просыпаться: именно в это время я его и встретил, и Боб Гейл предложил разбудить нас к четырем утра. Мы соберемся в кабинете доктора Камерона, а затем обыщем дом, разбившись на пары.

Было уже четыре утра, но после пяти часов беспокойного, не принесшего отдыха сна мне совсем не хотелось идти вниз и беседовать с доверчивым доктором Камероном, язвительным доктором Фредериксом и по-мальчишески нетерпеливым Бобом Гейлом. Я вспомнил о доме, вспомнил о своей стене, и пожалел, что, приехав в Кендрик, не дождался обратного поезда на Нью-Йорк. Сейчас у меня не была бы сломана рука, не было бы сложных отношений с малосимпатичными мне людьми, а также причин беспокоиться о ком-то, кроме себя самого. Дома я целый месяц жил бы как мне вздумается – разве это не было бы для меня передышкой? Каким бы искренним ни было всепрощение Кейт, как бы она меня ни любила и ни хотела помочь, она служила мне живым напоминанием о том, что со мной случилось.

Может, я поспешил составить мнение о жене Стоддарда? Впрочем, любые мнения о людях бывают слишком поспешными, и невозможно прийти к окончательному выводу, ибо всегда есть что-то, чего ты не знаешь, – какие-то краски, способные изменить весь портрет.

Каким же будет портрет Дьюи, когда я его найду? Размышляя над этим, я вышел из комнаты, пошел по коридору.., и за первым же поворотом увидел Дьюи, поджидавшего меня с терпеливой улыбкой на лице.

– Здравствуйте, мистер Тобин, – вежливо поздоровался он.

– Здравствуйте, – ответил я, стараясь ничем себя не выдать. Мы намеревались проводить поиск парами, чтобы избежать именно такой ситуации. Одной рукой я вряд ли смог бы задержать Дьюи. К томе же я боялся спугнуть его. – Вот, снова вышел ночью перекусить.

– Можно мне с вами?

– Буду рад.

Он посторонился, и мы пошли к черной лестнице. Он выглядел немного не таким, каким я его помнил – как вторая подпись одного и того же человека, почти такая же, но не совсем. Он казался менее безобидным и более таинственным и незнакомым, его улыбка – менее открытой, тело – более крепким. Конечно, когда я встретил его впервые, я не знал, что он “заяц”. Теперь же я знал, что в нем было нечто странное, и это делало его в моих глазах еще более странным. В этом ли было дело или же сегодня у него действительно был более угрожающий вид, я бы не смог сказать с уверенностью.

Мы молча дошли до лестницы, начали спускаться по ней, и тут он спросил:

– Вы нашли кольцо? У меня вытянулось лицо.

– Что, простите?

– Кольцо, которое вы потеряли, когда сломали руку, – пояснил он. – Вы искали его при нашей первой встрече.

Я вспомнил объяснение, которое наспех придумал для Дьюи прошлой ночью, и сказал:

– А! Нет, я его не нашел. Не знаю, что с ним случилось. Мы дошли до конца лестницы, и он открыл дверь.

– Ну конечно, ведь кольца не существует. Поэтому вы его и не нашли.

Я вошел и оглянулся на него. Он прошел следом, закрыл дверь и приветливо мне улыбнулся.

– Что вы имеете в виду? – спросил я.

– Я знал, что вы сказали мне не правду, мистер Тобин. Когда кольцо носят постоянно, на пальце остается отметина, но у вас ее нет. К тому же если бы вы потеряли кольцо, то искали бы его внизу лестницы, а не наверху. Я знаю, вы идете в кабинет доктора Камерона, но почему бы вам сначала не пройти со мной на кухню? Мне хотелось бы поговорить с вами, если вы не возражаете.

Я был ошеломлен, и не смог придумать никакой отговорки.

– Конечно, я пойду с вами.

– Благодарю вас.

Мы направились к кухне.

– Вы хороший детектив, Дьюи.

– Я думаю, детектив – это вы, – ответил он, снова одарив меня мягкой улыбкой. – Мне кажется, вы ведете здесь негласное расследование.

– Не очень-то оно негласное.

– Да нет же, совсем нет, – запротестовал Дьюи. – Уверен, больше никто не догадывается. Просто у меня особая причина, чтобы соблюдать осторожность, вот и все.