Опять стало зябко. И захотелось сбежать, чтобы не слышать того, что он мне скажет. Я крепче вцепилась в руку Рыжика, чтобы он не понял, насколько меня пугает вступление, которое он сделал, и что руки у меня начинают подрагивать. Он как-то по-своему понял мое движение, и поцеловал меня в макушку.

– Милая, я прошу, чтобы ты перестала общаться с Эльмиром, - эти слова вызвали недоумение.

– Петя, я с тобой, чем он тебе мешает?

– Олесь, - теперь уже он взял обе мои руки, и крепко сжал их своими ладонями.
– Я прошу, чтобы его никогда не было рядом, - он смотрел мне в глаза. Глаза его как будто потемнели. У меня фантазия больная. И не к месту включается. А слова, между тем, острыми иглами впивались под кожу.
– Ни в качестве друга, ни в каком другом. Потому, что я не могу видеть его рядом с тобой. Я никогда ни кого не ревновал. И ревновать тебя - это глупо, потому что верю тебе. Но меня корежит, когда я вижу, что он просто смотрит на тебя. А видеть, как ты улыбаешься ему - все равно, что ножом по живому.

– Петя, - я вглядывалась в его лицо, и ничего не могла рассмотреть на нем.
– Ты жесток. Он тоже любит, ему тоже больно...

– Олеся, а ты не думала, что видя тебя рядом со мной, он мучается сильнее, чем находись он где-нибудь подальше от тебя? И держит его рядом с тобой одна надежда, что он получит то, к чему стремится, - он выдержал паузу. В голосе звучало раздражение.
– Тебя. И почему ты не думаешь о том, каково при этом мне? Мне тоже непросто видеть его постоянно рядом с тобой. Ты, так или иначе, делаешь больно кому-то, пытаясь угодить всем. Невозможно осчастливить всех. Ты должна выбрать.

– Ты мне не доверяешь. И все решил за меня, - тихо, но упрямо сказала я, отворачиваясь от него. Вот сама была зла на Эльмира, особенно после выходки с поцелуем, но отрезать все вот так лихо я не могла. Даже, несмотря на то, что правда в словах Пети была. Я просто не умела никогда принимать такие решения. Но недоверие Рыжика задело. Я вот молчала, когда на него почти вешались мои подружки! И слова не сказала! А он вон как все повернул! Я чувствовала, что начинаю злиться. Так нечестно!!

– Дело не в доверии, - Петька треснул по рулю.
– Олесь, Эльмир постоянно везде рядом с тобой. И он будет пользоваться любым случаем, чтобы досадить мне и получить тебя!
– тут некстати я вспомнила, что совсем недавно Эльмир оказался рядом и воспользовался. Но чувство вины погасло под ощущением давления на меня. Рыжик тем временем слегка успокоился, и попытался говорить спокойнее.
– Олеся, я люблю тебя. И прошу однозначно - пусть он исчезнет из твоей жизни.

– Ты не просишь, - отрезала я.
– Ты требуешь!

Тут Петька совсем озверел:

– Пусть так! Если хочешь, то да, я требую! Неужели я не имею права на то, чтобы быть единственным рядом с той, кого люблю?!

– Ты вообще от меня, может, всех разгонишь?
– уже произнося слова, я понимала, что несу чушь, но таких замашек от Рыжика не ожидала.

– Нет. Речь только об Эльмире, - Петька сверлил меня взглядом. Ждал.

– Ты уверен, что у тебя ко мне что-то, кроме чувств собственника?
– зло спросила я.

– Олеся, - он покачал головой.
– Даже не думай фантазировать. Я люблю тебя. Я такими словами не бросаюсь. Ты моя солнечная девочка, ты нужна мне. Ты согреваешь меня. Ты стала частью меня. И только поэтому я не могу по-другому. У нас всегда была откровенность в отношениях, ведь так?
– он дождался моего кивка.
– Поверь, я умею манипулировать не хуже Эльмира. Но я не хочу получать тебя любой ценой. Когда дело касается тебя, цена имеет значение. А ложь, она все разрушит. Так или иначе, - я чувствовала, что нахожусь на грани истерики.
– В любом случае, если с ним тебе будет лучше, ты вправе уйти. Я не буду держать.

Когда Петька говорит таким голосом.... Он не откажется от того, что сказал. Я знала его достаточно хорошо, и понимала, что он не отступит. Если уж он допустил вероятность того, что с Эльмиром мне может быть лучше, то дело пахнет керосином. Он упрется, и сдвинуть его не получится.

Я отвернулась от него и посмотрела в окно. Когда я злюсь, то говорю не всегда то, что надо. Поэтому я постаралась сдержать эмоции, и по-прежнему не глядя на обозленного, и такого дорогого мне человека, сказала сдавленным голосом:

– Мне надо подумать.

– И долго ты собираешься думать?
– ехидно спросил Рыжик.

– Не знаю, - я по-прежнему смотрела в окно.

– Что ж, решать тебе, - зло ответил Рыжик. Я судорожно вцепилась в сумку, лежащую на коленях, и потянулась открыть дверь. Смотреть на Петьку не хотелось, глаза резали набегающие слезы. Петька схватил меня за руку.

– Ты меня на прощание даже не поцелуешь?
– поцеловать я его хотела, а вот слезы свои показывать - нет. Но он все решил за меня, повернув меня к себе. Вздохнул, увидев, что глаза на мокром месте.