– Господин Аканти в столовой, ты почему здесь?
– Было нечто неприятное в ее взгляде, что - то отталкивающее в движение губ, когда она говорила со мной.
– Он тебя ждет.

И я пошла, побежала, у меня исполнялись мечты, может быть, мне и дальше будет везти. Наверное, я понравилась ему там, в библиотеке, он обратил на меня внимание и я не показалась ему уж совсем посредственной мышкой. В столовой, помимо собственно Аканти, находились еще две горничные, но он попросил их выйти, когда я появилась в комнате. Потом дружески усадил меня за стол, пододвинул чашку кофе и завел непринужденную беседу, с легкой светскостью перескакивая с одной темы на другую. Я застенчиво отвечала, не смея поднять на него глаз, потом расслабилась и даже улыбнулась, он пошутил и я рассмеялась. Это было похоже на мою самую заветную грезу, там, где мною восторгался красивый мужчина, и я буквально купалась в прозрачном свете его глаз. Он восхищался, я ему нравилась, он мне сам тогда об этом сказал, сразу после того, как удивленно приподнял брови, узнав о моей низкой успеваемости в школе, о том, что я провалила выпускные экзамены. Он снова играл со мной в свои беспощадные игры, наслаждаясь моей неопытностью, окутывая туманом лжи, завлекая пойти за ним дальше, на его ласковый голос и слабый свет прозрачных глаз, едва видимый сквозь плотную завесу обмана, что он искусно плел вокруг меня. Им нужны были деньги, я же хотела любви и признательности, я хотела нежности, я настолько сильно хотела перестать постоянно, ощущать свою никчемность и ненужность, меня убивало равнодушие. И я бездумно шла на его голос, позволяла стать себе ведомой, ведомой безжалостным человеком, полностью лишенным сострадания. Я была ему не нужна, но показалась достаточно милой, чтобы развлечься, когда вокруг нет достойных соперников для увлекательной игры. Туман стелился и окутывал, уводил все дальше, в трясину грязи, и я покорно шла на его голос, не замечая того, что увязла и, мне не позволят отмыться от мерзости именуемой "отношениями с Кханом Аканти". Тогда я видела только то, что он позволял мне видеть, и я была счастлива. Он ограничил мои обязанности горничной, запретил экономки Ильди делать мне замечания и позволил пользоваться библиотекой. Моя благодарность семье Аканти обрела более четкие формы, Кхан все изменил, он сделал меня счастливой. Я буквально лучилась от осознания того, что кому - то нужна, небезразлична. Он думал, что заставит меня влюбиться в себя, но я была слишком никем, чтобы даже вообразить подобное. Его драгоценная сестра перестаралась, пытаясь превратить меня в безвольное нечто.

– Пойдем, - он протягивал мне свою руку, загадочно улыбаясь.
– Я приготовил тебе сюрприз.

– Подарок?

Тряпка сама упала в ведро, а я уже поднималась, держась за его теплую ладонь.

– Увидишь, не подсматривай, это сюрприз.

Его ладони нежно накрыли мои глаза, и он повел меня вверх по лестнице, на второй этаж, заставил повернуть и почти сразу остановился. Едва различимый звук открывшейся двери и он отступает, давая мне оглядеться вокруг. Уютная комната, обои в мелкий цветочек, ковер на полу. Я недоуменно смотрю на Кхана, и он поясняет:

– Теперь это твоя комната, Сани, чердак не слишком пригоден для проживания.

Я отказываюсь поверить в это, растерянно оглядываюсь, боясь даже прикоснуться к окружающему меня великолепию.

– Это твоя гардеробная.

Он толкает дверь, открывая небольшое пространство с полками, подходит к следующей двери.

– Ванная комната.

Еще одна дверь.

– Спальня, тебе нравится?

Он подходит ближе, становится передо мной, улыбается, криво, чуть насмешливо.

– Сани, - его пальцы касаются моего лица, медленно скользят, обводят контур губ.
– Где твоя благодарность?

Я молчу, слишком потрясенная этим почти сказочным сюрпризом.

– Эй, красавица, - я чувствую его пальцы на шее, они поднимаются вверх, зарываясь в собранные в незамысловатую прическу волосы. Кхан шагает почти вплотную, я вижу расстегнутый ворот его рубашки и неожиданно понимаю, что плачу, плачу от его доброты ко мне, ни чем не заслуженной мною.
– Глупая.

Он приподнимает мое лицо за подбородок, заглядывает в мои глаза, долго, пристально что - то в них ищет, потом наклоняется, почти касаясь губами моих губ, шепчет.

– Ты удивительная, даже жаль тебя.

– Почему жаль?

Я не отстраняюсь, мы стоим совсем близко, я чувствую его тепло и оно мне приятно.

– Наивная, неискушенная, тебе можно сделать больно.

– Ты сделаешь?

Он смеется, негромко, не отводя от меня пристального взгляда.

– Наверное, мне нельзя отказывать, я начинаю злиться...

– Но...

– Ты откажешь, - он перебивает меня, не дает сказать, и отстраняется.
– Ты не понимаешь меня, ты не понимаешь кто я.

– Я тебе не нравлюсь?

Меня захлестывает неуверенность.

– Глупая, - он усмехается, отходит к окну.
– Ты мне нравишься, в этом вся проблема, очень нравишься, только не нужен тебе мой интерес.

– Ты самый лучший...

– Сани, - Кхан разворачивается ко мне, но не подходит, остается у окна, облокачивается на подоконник.
– Мы разные, у нас разные увлечения и ценности, у тебя больше книжные правильные, у меня материальные и низменные. Кого ты видишь, глядя на меня?

– Друга?

Неуверенно и застенчиво, он смеется, коротко и совсем не весело.

– Тогда я могу рассчитывать на скромный дружеский поцелуй за это все?

Кхан обводит свой великолепный сюрприз небрежным взмахом руки, я потерянно пожимаю плечами, не зная, что ему ответить, но он не ждет от меня ответа, подходит ближе, наклоняется и хрипло шепчет, проникновенно заглядывая мне в глаза:

– Всего один дружеский поцелуй, Сани, в губы, сможешь сказать мне спасибо?

Я послушно приподнимаюсь на носочках, мимолетно касаясь губами его губ, он выдыхает, словно задерживал дыхание, и усмехается.

– Моя маленькая стеснительная девочка.

Ласково гладит по волосам, словно перед ним и в самом деле маленькая девочка, отходит и произносит уже в дверях:

– Ты замечательная, Сани, - он улыбается словно нехотя, глаза индевеют.
– Надеюсь, тебе понравится мой следующий сюрприз.