– Это всегда так?

Амани лежала в постели, придавленная горячим мужским телом и лениво смотрела, как колышутся белые занавески на распахнутом окне. Его губы проложили тропинку из поцелуев вдоль шеи, коснулись щеки и от дыхания, шевельнулись ее волосы на виске.

– С тобой, видимо, так и будет.

Девушка беззлобно фыркнула.

– Всем это говорите, господин офицер?

– Глупенькая ты у меня. Я ведь сразу почувствовал, что секс между нами будет феерическим, еще, когда наблюдал за тобой в бинокль.

– Отпустите меня?

– Сможешь уйти от меня после такого умопомрачительного секса?

Его руки скользнули по ее бедрам, поднимаясь выше, сжали груди, сминая жадной лаской.

– В общем - то, я планировала нечто другое, когда соглашалась пойти в твою спальню.

– Я так и понял, когда ты предложила связать мои руки.

Демир приподнялся, устраивая девушку поудобней в своих руках. Не удержался и впился страстным поцелуем в податливые губы, с трудом оторвался и, глядя в зеленые глаза, пообещал:

– Примем душ, и я заставлю тебя кричать снова.

– А что будет потом? Ты отправишь меня в лагерь для военнопленных, а потом на рынок невольников?

Он видел плескавшиеся слезы в ее глазах и глухо выдавил:

– Планируешь завершить свою военную миссию?

– Нет.
– Амани рассерженно мотнула головой.
– Я их всех ненавижу. Они забрали меня в армию, даже не дождавшись моего совершеннолетия.

– Я переспал с малолетней, как мило.

Офицер презрительно скривил губы.

– Я в армии почти год, сладенький, не расстраивайся так. Тебя не отправят на гауптвахту за совращение несовершеннолетней.

– Тогда предлагаю остаться со мной. Я смогу тебя защитить.

– Ненавижу военных.

– Я тоже, милая, - и, пояснил, глядя на недоуменное выражение лица девушки.
– Меня сослали в армию за плохое поведение.

– Меня тоже. Я постоянно выводила из себя директора нашего детского дома и это добрая женщина не придумала ничего лучше, как спихнуть меня под начало своего брата - садиста. Это и был сержант, если ты еще не догадался.

– Значит, тебя не ждет семья?

– Неужели и ты круглая сирота, господин офицер?

Демир театрально оглянулся по сторонам и, понизив голос, признался в своей страшной тайне.

– Я - младший сын главнокомандующего войск Дамана. И дома меня ждет только дражайшая маман, так как папа и старший брат служат в армии.

– И что же плохого ты сделал?

– Скажем, я не образчик принятого в свете поведения. Папа злился, выходил из себя и однажды мой старший брат Латер предложил отправить меня в действующую армию в качестве наказания. Маман безутешно рыдала, умоляя их одуматься, но папа и брат были непреклонны, в своей решимости меня образумить меня. Как видишь, они были правы.
– Калин коснулся невесомым поцелуем губ Амани.
– Я встретил тебя.

– Но когда тебя простят, ты же отпустишь меня домой, сладенький?

Тон заданного вопроса был легкий, но лицо напряженно - серьезное.

– Ты сама не захочешь от меня уходить, сладкая.

В тон ей ответил мужчина.

– Не сомневаешься в своих способностях непревзойденного любовника?

– И это тоже, милая, а еще я буду заботиться о тебе, и оберегать, и мы поженимся, как только отец позволит мне покинуть службу.

– И сколько детей у нас будет?

– Сколько мы захотим, Амани, и поменьше сарказма в голосе, побольше нежности и ласки. Кто тебе сказал, что для того, чтобы найти свое счастье необходимо много времени? Я наблюдал за тобой в бинокль несколько дней и влюбился в рыжую девочку с задорным хвостиком вьющихся волос.

– Так не бывает, Демир.

– Поверь мне такой умопомрачительный секс встречается тоже не так часто, но нас потянуло к друг другу. Ты голову потеряла, едва я тебя коснулся, не говоря уже обо мне. Как только я тебя увидел, потерянно стоящую на тротуаре у меня мысли все были немедленно раздеть тебя и уложить на первую же горизонтальную плоскость. Я же не предлагаю бежать в мэрию и регистрировать брак. Нет, мы поживем для себя какое - то время, ты должна привыкнуть ко мне и влюбиться до девичьих слез и щенячьего визга. Только после этого я познакомлю тебя с моей милой семейкой, а то сбежишь без оглядки от страха.

– Давай не будем говорить об этом, ладно?

– Я, вообще, не хочу говорить, Амани.
– Его руки скользнули вниз, зарываясь во влажные рыжие кудряшки внизу ее живота.
– Я научу тебя, как теперь заставить меня кричать от страсти.

Учителем Калин оказался замечательным, предмет изучения занимательным, но у девушки были планы совершенно отличные от проекта своего любовника.

Калин занимал просторную квартиру неподалеку от военной комендатуры. По детдомовским меркам Амани здесь было слишком много позолоченной мебели, картин, в позолоченных рамах и бархатных занавесей с позолоченной бахромой. Девушка взяла изящную чашку тонкого фарфора с неизменной позолотой по ободку, и налила себе чаю. За месяц, проведенный в обществе Калина, она научилась ценить такие маленькие мелочи, как дорогой чай, изысканная кухня и светские манеры, которым Демир обучал ее постоянно, никогда не срываясь на визг и истерики. Теперь Амани твердо усвоила, что даже обычный бутерброд надо вначале растерзать ножом и вилкой, прежде чем положить крохотный кусочек себе в рот. Калин остановился в дверях столовой, застегивая манжеты белоснежной рубашки. Взглянул на девушку и невольно поморщился. Только Амани могла, есть бутерброд ножом и вилкой, и при этом поджав ноги под себя, как маленькая девочка. Шелковый халат чуть распахнулся на груди, соблазнительно обнажая нежные полушария грудей, девушка подняла глаза, увидела, куда устремлен заинтересованный взгляд мужчины и запахнула халат поглубже, стянув пояс на талии. Демир усмехнулся и занял за столом место напротив.