– Ну и что ты скажешь в свое оправдание,- процедила подруга. Она всегда очень ревностно относилась к учебе, сама была умницей и отличницей и меня заодно учиться заставляла, поэтому очень злилась на мои вот такие опоздания.

– Я проспала,- опустив глаза в пол, произнесла, оставалось лишь ножкой пошаркать,- но ты просто не представляешь, что вчера со мной произошло,- сразу пошла в наступление.

– Ну и что ты вновь натворила,- устало спросила она, зарывшись пятерней в волосы, но в глазах читалось любопытство.

Это еще одна особенность моей дорожайшей подруги. Любопытство, особенно остро она реагирует на мои выходки, а потом долго ругается и неизменно повторяет: "ребенок".

– Отойдем,- одними губами произнесла я и направилась к столовой, все же пропущенный завтрак говорил сам за себя, а если быть точно мой желудок издавал невыразимые трели. А что, двенадцать, а я не ела, не порядок.

По-быстрому набрала на поднос всяких вкусняшек: булочки, пироженки, стакан вишневого сока - направилась в сторону нашего любимого столика около окна. Вид отсюда открывался шикарный, особенно когда сходила грязь, и все не от того, что я обожала весеннюю природу и нежные зеленые листочки. Нет, все намного прозаичнее, в это время на поле выходили наши спортсмены погонять мячик... эх, лепота.

Вот и сейчас не отказала себе в удовольствие полюбоваться на этакие произведения искусства. Все как на подбор и на любой вкус, темненькие, светленькие, рыженькие, лысенькие, да-да и такие тоже имелись.

– Ну, что у тебя случилась,- Дашка откинулась на стул и пила сок, одновременно переглядываясь с парнишкой за соседним столиком, принялась выслушивать мои душеизливания.

Следующие полчаса говорила только я, подруга лишь изредка качала головой, выражая свое недовольство. Пару минут после моего монолога мы провели в гнетущей тишине, Даша сидела, всматриваясь в одну точку, а я ждала ее вердикта. Зря!

– Ну ты, Янка, и дура,- высказала моя подруга, а следующим ее слова размазала меня по стулу,- перед тобой стоял полуголый парень, а ты не придумала ничего лучше чем зазвездить в него пирогом, ничему тебя жизнь не учит.

– Но я ни разу в жизни...- что "я ни разу в жизни" Дашуля так и не дослушала, схватила меня под локоть, чуть ли не бегом, направилась к выходу из столовой, по дороге сбивая столы, стулья и зазевавшихся студентов.

Напоследок окинула заинтересованным взглядом обеденный корпус, и сразу же наткнулась на насмешливые голубые глазки, следящие за метанием Дашки. Ну, теперь понятно, что она сорвалась, мысленно я гаденько усмехнулась и подмигнула стаявшему около виновника парню. Вообще, Орлова Илью, с первого года аспирантуры, подруга боялась, как огня. А все почему? Потому что этот "Ушлепок", как ласково окрестила его Дашута, посягнул на самое святое - ее дневник, с личными тараканами и пока девушка бегала по институту, заглядывая в самые пыльные шкафы и углы, в поисках своей пропажи, парень преспокойненько "разведывала обстановку" углубившись в чтение так заинтересовавшей его вещицы.

Отделался Илья легким испугом, и парой шишек от страстного соприкосновения Дашиного дневника с его черепушкой. С этого момента, завидев на горизонте своего обидчика, подруга густо краснела и пыталась спрятаться и не привлекать внимания. Что, как вы уже заметили, у нее получалось из рук вон плохо.

Залетев в ближайший туалет девушка, наконец, облегченно вздохнула, а мне не оставалось ничего другого, как согнуться, пополам, и тихо похрюкивать от приступа неконтролируемого смеха.

– Что ты ржешь,- обиженно надула губки подруга, облокотившись о край раковины.

Я подавилась уже зарождающимся смешком, так и до икоты не долго, когда в этот разнесчастный туалет открылась дверь и, не подозревая о готовящейся подставе, в нашем с Дашкой лице, в уголок задумчивости зашел дружок Ильи, с которым я активно перемигивалась, пока мы позорно сбегали из столовой. Бедняжка нервно икнул, тряхнул головой, зажмурил глаза, пару раз себя ущипнул (для верности видимо), а потом расплылся в гаденькой улыбочке и заговорил, боже этот невменяемый еще и разговаривает, таким сахарным голоском:

– А что это вы, красавицы, тут делаете?

– Инспекцию проводим, по просьбе ректора,- буркнула подруга и, сморщив носик, отдернула руку от раковины,- антисанитария.

Расправив плечики, Дашка, гордо вздернув подбородок, прошла мимо ошарашенного парня, я поплелась следом, сдерживая новые порывы уже истерического смеха. Надо было видеть, а лучше сфотографировать, лицо бедного паренька: чуть вздернутая светлая бровь, искривленный ухмылкой рот и, в тоже время, перекошенное от непонимания всего происходящего лицо. Такого и в кошмарах не увидишь, а тут живой экземпляр. Когда Дашка скрылась за дверью, я снисходительно похлопала парня по плечу и сказала так противно ласково, как душевнобольному:

– Что скуксился, блаженный, живой остался и ладно,- подмигнула ему и убежала вслед за подругой.

Следующие четыре часа прошли в скуке. Преподаватели пытались вбить в наши непокорные голов всякие разные знания, пригодившиеся в дальнейшем для сдачи сессии. Мы же, нерадивые студенту, всячески отнекивались. Поэтому домой я вернулась ближе к пяти часам измученная и голодная, ненавижу учебу. Единственная мысль била в моей голове - по-быстрому перекусить и лечь спать, или это две мысли. Но не суть важна, так как ни того ни другого в ближайшее время мне не святило.