Словно ушат ледяной воды вылили. Моя маленькая девочка сидела уже на заднем сиденье, тяжело дыша и судорожно цепляясь за сиденье.

Повторять дважды мне было не нужно, как только я запрыгнул в машину, мы тронулись с места, тут же набирая скорость.

Лавируя между машинами, Илья еще и старался объезжать кочки. Даша пыталась дозвониться хоть до одной больницы.

– Ян ты как?- притронулся к ее бледной щечке, глаза горят, на лбу пролегла морщинка, сердце отбивает чечетку, а она молчит,- Солнышко...

– Заткнись, Архипов,- взвыла она, вцепившись мне в руку, будет синяк, не страшно,- это ты во всем виновааат! О боже, чтоб я еще раз с тобой в одну кровать легла...ААА!

Машина дернулась в сторону, Илья выворачивал руль, пытаясь втиснуться в проезд между спешно открывающимися воротами ближайшей клиники. От главного входа уже спешили белохалатные, везя за собой носилки.

Как только малышку выгрузили, Илья рванул домой за документами. А я шел за своей девочкой... правда не долго и не далеко, в приемном покое мне вежливо намекнули, что дальше буду только мешать, а пока я не успел сообразить что к чему, Яну уже затолкали в лифт.

Минуты, часы... время тянулось словно резиновое. Солнце давно уже зашло, пустая пачка из-под сигарет сиротливо лежала на мягкой кушетке в приемном покое. Вестей не было.

Глотнувший за компанию валерьянки Илья спал, прислонившись спиной к холодной больничной стене, на коленях у него свернувшись калачиком сопел Тема. Даша крутила в руках телефон, попеременно принимая звонки от родственников.

– Что же они так долго,- плюхнувшись обратно на кушетку потер уставшие глаза, спать правда не хотелось, адреналин и страх за Дыньку до сих пор клокотали внутри заставляя вскакивать с места из-за каждого шороха.

– А ты что думал, Архипов,- тяжело вздохнув, Дашка, придвинулась поближе к мужу,- она за пять минут разродится?... мужчины...

И вновь тишина, прерываемая лишь гулом шагов и размеренным дыханием. Свет в приемном покое приглушили, медперсонал потихоньку разбредался по домам, уступая коллегам ночную смену.

Легкий скрип и коридор залил яркий электрический свет, выпустив наружу женщину лет сорока.

– Уже все?- подлетев к не ожидавшей от меня такой прыти женщине, вцепился ей в руку, вот пока она мне все не скажет, отсюда не уйдет.

– Матвей,- подала голос Орлова,- отпусти пожалуйста доктора...

Что это она со мной как с психом разговаривает?! Только я хотел высказать ей все, что о ней думаю, женщина до этого хранившая молчание тихо засмеялась.

– Я так понимаю это ваш первенец,- я лишь удивленно кивнул, не понимая, к чему она ведет,- не волнуйтесь с мамой все хорошо...

– А малыш?- ловя каждое слово этой святой женщины затаив дыхание, спросил я.

– И с малышом все в порядке. Две ручки, две ножки, по пять пальчиков.

– А...

– Поздравляю,- не дала даже слово мне сказать она,- у вас сын.

Сын... СЫН!

– Сын!- в порыве чувств бедная женщина была заключена в объятья,- Сын! Илюх, у меня Сын!

Друг подскочил на месте, не понимая, где он находится и что здесь делает, за озирался по сторонам.

– А можно...

– Конечно,- освободившись от меня, врач на всякий случай отошла,- только не долго, и...

Дальше я уже не слышал врываясь в светлую палату.

Яна полулежала на больничной кровати, для удобства положив под спину подушку, растрепанная и уставшая, но даже сейчас она была прекрасна. Самая любимая, а в руках держала маленький сверточек, откуда торчал розовенький носик.

– Он такой маленький,- чуть хрипловатый голос прорезался сквозь тишину.

Пара неуверенных шагов... Я так этого ждал, а сейчас боюсь даже близко подойти.

– Хочешь подержать?- ком застрял в горле.

– Я?

Тихий мелодичный смех пролетел по палате.

– Конечно ты,- сверток завозился, почмокал и затих, вновь вызвав улыбку на Янином лице,- уже сейчас он весь в тебя.

Любопытство взяло верх над глупым страхом и, стараясь не шуметь, я приблизился к своим любимым.

Большие янтарные глазки, не мигая смотрели на меня, а темные завитушки волос обрамляли совсем маленькое личико, малюсинькие кулачки сжаты, моська сосредоточена.