Ловить мне здесь больше нечего, и не только здесь...

– Это вам,- вручил букет женщине, улыбнулся, насколько мог, искренне,- Спасибо.

– За что?- удивленно приподняла бровь она, прям как дочь, машинально приняла букет, прижала к груди.

– За дочь,- а что мне еще оставалось сказать?- До свидания.

Развернувшись, я пошел к лестнице, вот так заканчиваются сказки в нашем мире.

– Подождите,- шаркая тапочками, ко мне спешила Людмила Аристарховна,- Матвей.

Что еще? Думал, на сегодня с меня хватит.

– Матвей, постойте,- раскрасневшаяся женщина, нагнала через пролет, остановилась вплотную около меня, заглядывая в глаза,- Яна она такая, сделает что-то, а потом места себе не находит,- зачем-то начала оправдывать дочь женщина, почему же она решила, что во всем виновата ее девочка, а не стоявший около нее парень?- Вот, подумала, может понадобится,- похлопав меня по руке на прощание женщина поспешила обратно в квартиру.

Постояв еще минут пятнадцать в теплом подъезде, я пошел домой. В кулаке сжимал наспех вырванный из тетради лист с адресом. Воспользуюсь я им вряд ли, но выкинуть рука не поднималась. Пусть остается хоть крошечная надежда все исправить.

Илья

Если проблема решается очень просто, значит, ты что-то делаешь не так. Эту простую истину пришлось запомнить еще со школьной скамьи.

Если на первый взгляд, якобы несчастный случай представлял собой череду случайностей, приведших к довольно-таки плачевным последствиям, то покопавшись в нем с завидным упорством (что в принципе и проделала Таша) можно было бы наткнуться на парочку не состыковок. Будь в этой истории меньше женского упрямства, все бы закончилось намного прозаичнее. Но где наша не пропадала...

Проблемы итак сводили с ума, а известие о том, что нашли виновных аварии, не приписывало плюсов к душевному равновесию. Что может быть интереснее нетрезвых подростков, решивших позаимствовать на время родительскую тачку (и, в общем-то, сарказм здесь не уместен, и при любых других бы обстоятельствах штрафа родителям непутевых чад было бы не избежать), но хоть все и было достаточно просто, дельце казалось шито белыми нитями.

Как Матвей, победитель не одной уличной гонки, не смог увернуться от вывернувшей на дорогу машины, оставалось до определенного момента загадкой, не настолько сложной, чтобы ломать над ней голову, но достаточно трудоемкой и проблематичной, чтобы моментально дойти до истины.

Машина, главная зацепка, давно была определена, как металлолом и добиться экспертизы по закрытому делу было не то чтобы тяжело, скорей достаточно затратно.

Тормоза обрезаны, наклевывалось логичное объяснение, сын одного из продвинутых предпринимателей, в свое время шедшего к своей цели по чужим головам, да и у друга предостаточно неприятелей, все же он всегда на виду, и многим за свою, не сказать, чтобы длинную, жизнь перешел/переехал дорогу. И все бы ничего, если бы в этот день Матвей неожиданно не одолжил бы МОЮ машинку.

Даже ребенок смог бы сделать нужные выводы, покушение было, но не на Архипова, а на меня.

Конкуренты. Кто же еще, только вот теперь вопрос: чьи? Отцовские старые дружки решили так передать привет, или же кому-то не понравились новые порядки Pangolin? Был и третий вариант: что-то среднее между личной неприязнью и бизнесом. От последнего, почему-то, и начали отталкиваться.

Перерыв кучу ненужной макулатуры, ничего вразумительного мы так и не нашли и лишь случайно брошенная фраза натолкнула на верный путь

Тут же вспомнились мелкие предприятия, которые подгреб под свое крыло отец. Тем же занимались и конкуренты, например Остров, со своими риэлтерскими фирмами, недавно приобрел довольно-таки прибыльный клуб "Мята", уступающий Pangolin лишь по той причине, что не имел за своей спиной покровителя. Его он передал своему сыну, и на этом активные действия прекратились, зато появились небольшие проблемы с нашей стороны, очень просто решившиеся массовым увольнением. Неприятным известием стало то, что бывший наш счетовод, сейчас числится в штате "Мяты". Ключом к разгадке стала недавняя потасовка на природе. Ничего общего между этими двумя не очень приятными событиями, на первый взгляд, быть не могло, если, конечно же, не считать, что Леха и Остров-младший один и тот же человек.

Но обвинения, основанные лишь на домыслах, выдвинуть мы не могли. Никаких записей с парковки, подтверждающих, что кто-то из людей Острова (смешно бы было, если бы он сам пошел) подрезал тормоза, не было. Совершать самосуд было не в моих правилах (хотя очень хотелось). Отец, прознавший о творившемся за его спиной "расследовании", приставил охрану, и запретил даже близко приближаться к этому делу.

Призвать к ответственности мы Леху не смогли бы, если бы даже были засыпаны с головой неопровержимыми доказательствами, это понимали все: и мы, и виновники торжества. Поэтому дело взяло в свои руки старшее поколение. Конечно же, досадно, но если после отцовских манипуляций Островы останутся на плаву, в чем, увы, я не уверен, никто уже не запретит мне раздавить этого Рыжего таракана. Радовало лишь то, что друг был со мной солидарен.