– Цыгане добросердечны и отзывчивы, – вслух произнес он, – если, конечно, им не платят за то, чтобы они творили зло.

– Ты прав, христианин, – услышав его слова, отозвалась Мабель. – Но это еще не все. Только тот, кого мы полюбим, получает право на нашу защиту и наше уважение: ведь миром правит любовь.

Когда раньи завершили трапезу, Мабель приказала вожаку собрать всех взрослых цыган и обратилась к ним с вопросом:

– Только что христианин, которого привела к нам одна из наших девушек, сказал, что цыгане добросердечны и отзывчивы. Но тут же он сказал и другое: если им заплатят, они готовы сотворить зло. Верно ли это?

– Какая нам разница, лишь бы христиане почаще выкладывали денежки, а платят они за добро или за зло – нас это не касается! – раздался чей-то голос.

– Жить-то надо, – поддержали его остальные.

– Согласна, – кивнула колдунья. – Чужие дела нас не касаются, тем более дела христиан, наших самых злых гонителей. Но разве мы станем причислять к ним тех, кого сами же и взяли под свою защиту?

– К чему ты клонишь? – спросил один из мужчин.

– А вот к чему. Я не знаю, богат ли наш гость, а поэтому не могу обещать, что он вознаградит нас золотом за наши заботы. Но не забывайте, что доброта всегда бескорыстна… Поэтому сейчас я расскажу вам все, что мне известно о нем… и пусть каждый сам решит, готов он помочь ему или нет.

И Мабель поведала соплеменникам ту часть истории Лагардерде, которую услыхала от Марикиты, знавшей о прошлом шевалье из обрывочных, но весьма красочных рассказов учителей фехтования.

Как известно, мораль цыган отличается от той, к которой привыкли мы, поэтому на одни и те же поступки мы с ними нередко смотрим разными глазами. Больше всех иных достоинств человека они ценят его умение презирать смерть. Кочевая жизнь приучила этот народ к постоянным опасностям, поэтому они почтительно относятся к тем, кто, как и они, с открытым забралом идет навстречу смерти. Не успела старая колдунья расписать и половину известных ей подвигов Лагардера, как большинство раньи уже прониклось искренней симпатией к шевалье.

Легко поставить под сомнение честность цыган, однако никто не откажет им в бесстрашии. Общество не приняло их в свое лоно и вечно подозревает их во всех смертных грехах. Цыгане никогда не думают о будущем, ибо даже настоящее им не принадлежит. У этих кочевников нет своего постоянного места под солнцем: они живут, покоряясь воле судьбы, уповая на случай и добывая себе пропитание кражей.

Видя перед собой богатого баловня фортуны, они испытывают к нему презрение, а иногда и ненависть, ибо судьба отказала им и в богатстве, и в почестях. Но если счастливчику повезет и он станет гостем цыган, они, повинуясь нерушимым законам гостеприимства, не только отнесутся к нему со всем почтением, но и, если потребуется, выступят на его защиту… Однако закон этот действует всего двенадцать часов и распространяется лишь на двенадцать миль от стоянки табора. Как только цыгане обнаруживают, что положенное время истекло, а расстояние пройдено, они со спокойной совестью могут ограбить, а то и убить своего бывшего гостя.

Любопытно, что священное отношение к особе гостя встречается либо у изгоев цивилизованного общества (цыган, корсиканских бандитов, алжирских разбойников), либо у племен, еще не вышедших из первобытного состояния (эскимосы, лопари, кочевники Сахары). В утонченных же странах старушки Европы о нем давно уже позабыли.

Впрочем, сейчас Мабель требовала от своих соплеменников оказать Лагардеру гостеприимство не на двенадцать часов, а на неопределенно долгое время, до тех пор, пока шевалье окончательно не поправится.

В цыганском таборе, будь то табор ромов, гитанос или раньи, самая старая женщина всегда пользуется наибольшей властью и повелевает всеми мужчинами, даже вожаком. Сама же она подчиняется только королеве всех цыган, загадочной личности, держащей в своих руках судьбу каждого, кто родился в вольном племени Ветра и Большой Дороги.

Поэтому Мабель могла попросту приказать раньи терпеть Лагардера столь долго, сколь она сочтет нужным, однако старуха хотела, чтобы все, кто окружает Лагардера, помогали ему добровольно, а не по принуждению. Она поступила мудро, и результат не замедлил сказаться. Ничто так не вдохновляет людей, как оказываемое им доверие.

– Итак, – заключила Мабель, – теперь вы знаете о чужаке, который лежит полумертвый в моей кибитке, столько же, сколько знаю о нем я. Согласны ли вы, чтобы он считался нашим гостем столько времени, сколько потребуется для его полного излечения?

– Согласны! – раздался единодушный ответ.

– А согласны ли вы помочь мне отыскать его невесту? Скорее всего, она находится где-то совсем рядом; но если я ошиблась, то согласны ли вы объехать всю Испанию, чтобы найти ее?

– Согласны!

– Тогда я напомню вам то, что вы уже слышали. Я не знаю, есть ли у этого человека золото, чтобы заплатить нам…