– Я буду ухаживать за ним, и мои заботы победят болезнь!

– Думаю, что я и сама справлюсь с этим, а тебе все-таки придется отправиться на поиски. Ведь ты единственная, кто знает в лицо не только друзей Лагардера и его невесту, но и его врагов.

– Нет! Я не оставлю ero! Я так подробно опишу всех его товарищей и тех негодяев, которые напали на него в ущелье Панкорбо, что тот, кого ты отрядишь на поиски, ни за что не ошибется!

– А если вместе с девушками едут вовсе не друзья, а враги? Если их опять похитили? Как нам тогда доказать друзьям Лагардера, что мы хотим помочь им? Боюсь, они не поверят нам на слово и не согласятся ехать в наш табор.

– Твои рассуждения справедливы, матушка, – тяжело вздохнула Марикита. – И я не знаю, как мне быть – остаться подле него или попытаться разыскать его друзей и невесту. Ответь, что я должна делать?

– Я подумаю, дитя мое, – сказала Мабель, – а сейчас давай попробуем облегчить его страдания и дадим ему снотворного, чтобы он смог спокойно уснуть.

Утро застало пестрый караван в предгорье Пиренеи, в двух лье от Ирупа, откуда рукой подать до границы с Францией.

Старой колдунье было ясно, что дальше везти Лагардера нельзя: раненому был необходим полный покой, и, значит, следовало отыскать надежное укрытие, где бы он смог пролежать до полного выздоровления. Мабель призвала к себе несколько самых смышленых юношей, объяснила, что им следует искать, и они отправились по окрестностям, надеясь наткнуться на уединенную хижину, сторожку или заброшенный шалаш пастухов.

Около полудня к повозке колдуньи подошел подросток лет пятнадцати. Марикита впервые видела его, но слышала, как все хвалили его необычайную ловкость. Говорили, что при необходимости он ухитрился бы пролезть даже в игольное ушко. Мальчишка бесшумно карабкался по скалам, легко переплывал бурные реки и мог незаметно обокрасть любого сеньора.

– Вы ищете тихое место для вашего раненого? – обратился он с вопросом к обеим женщинам. – Я знаю такое местечко и готов показать его вам. Там совершенно безопасно. Вход надежно скрыт от любопытных глаз колючим кустарником. А если кто-нибудь случайно и забредет туда, то даже женщина с легкостью сумеет перестрелять поодиночке непрошеных гостей, которым придется гуськом пробираться через густые кусты.

– И где же это место?

– В двухстах шагах отсюда: это грот. Там стоит кровать, стол и несколько стульев, и нет хозяина… вернее, когда-то хозяин был, но исчез, скорее всего, умер… Так что, думаю, мы вполне можем занять его дом.

– А ты сам как нашел этот грот?

– Случайно… Я удирал от пастухов, рассердившихся на меня за то, что я без спросу угостился их чудесным овечьим еыром. Забравшись высоко в горы я, чтобы вновь не столкнуться со своими преследователями, решил спуститься там, где обычно никто не ходит, потому что там нет ни дорог, ни тропинок. А в таких уголках всегда встречаешь что-нибудь интересное…

– Веди нас, – приказала Мабель.

Напомним читателю, что в те времена граница между Испанией и Францией пролегала через места дикие и пустынные. Неподалеку от ложбины, где раскинулся цыганский табор, высилась огромная, высотой более тридцати футов, скала, подступы к которой преграждали непроходимые заросли колючего кустарника. Однако пристальный, опытный взор непременно различил бы среди высокой травы и густых ветвей узкую тропинку.

Разумеется, ни знатная сеньора, ни благородный идальго ни за что не прошли бы по ней, ибо колючки мгновенно изодрали бы пышное платье и богато украшенный камзол. По таким тропам пробираются только ползком, а для этого надо быть цыганом, баском или… волком.

Старуха и девушка ползли вслед за своим провожатым под колючим зеленым сводом, обдирая руки и царапая лицо; метров через двадцать они смогли, наконец, выпрямиться и встать во весь рост. Перед ними в скале находилась узкая дубовая дверь. Когда-то на ней висел замок, но с помощью кинжала ловкий малый без труда справился с ним.

За дверью находился просторный грот, стараниями природы выточенный в скале. Внутри было сухо и чисто, и, как говорил мальчик, стояла скромная, грубо сколоченная мебель.

Через узкую трещину, то ли природную, то ли проделанную руками человека, внутрь проникал дневной свет. К ней вела лестница, сооруженная из нескольких поставленных друг на друга камней. Из этого импровизированного оконца виднелась раскинувшаяся у подножия скалы долина. В случае осады возле него, не мешая друг другу, вполне могли разместиться трое стрелков с мушкетами. В сочетании с прочной дубовой дверью это жилище при необходимости легко превращалось в хорошо укрепленный форт. Тем более что в небольшом соседнем помещении, отделенном от основного легкой перегородкой, из трещины в скале бежал тонкий прозрачный ручеек.

Мабель сразу же отметила, что на стульях и столе лежит толстый слой пыли, свидетельствующий о том, что хозяин давно покинул свое уединенное жилище.

Убедившись, что паренек их не обманул, старуха даже захлопала в ладоши от радости.

– Дружочек, – обратилась она к юноше, – когда в таборе начнется дележ добычи, твоя доля будет самой большой. Во всей Испании не найдется более удобного и надежного укрытия, где мы могли бы спрятать нашего больного.

– А если… – задумчиво произнесла Марикита, – если хозяин неожиданно вернется?