– Блин! Я опоздаю.
– Воскликнула Кристина, вскакивая с постели. Закинув руки за голову, Майкл расслабленным взглядом наблюдал, как обнаженная девушка носится по его спальне, поднимая раскиданную в порыве страсти одежду.

– И куда ты можешь опоздать? Времени уже семь часов вечера. Рабочий день закончен.
– Он лениво улыбнулся, потягиваясь всем телом. Бросив на него сердитый взгляд, Кристина невольно залюбовалась его мужественной неприкрытой красотой.
– Останься со мной, и я покажу тебе еще пару приемчиков.

– Хватит с меня на сегодня.
– Вспыхнув, пробормотала Кристина, в ужасе осознавая, что находит его предложение гораздо более соблазнительным, чем свидание с Вудом.

– Я бы с удовольствием уснул рядом с тобой, и проснулся, чувствуя тепло твоего тела. Такое новое ощущение. Не хочу, чтобы ты уходила, - взгляд его был серьезен.
– Когда я остаюсь один, то все время думаю о тебе. Ничего не могу с собой поделать. Ты, как наваждение.

– Боже, только не начинай читать стихи.
– Засмеялась Кристина, хотя в душе ее что-то болезненно екнуло. Она сама не знала, почему его теплые слова так ранят ее.

– Не буду, если ты останешься.

– Я не могу. У меня встреча.

– С кем?
– глаза его напряженно сузились.

– С Вудом, - на одном дыхании выдохнула Кристина.
– Я обещала ему, что мы поужинаем сегодня вместе.

– Я могу пойти с вами.

– Ты же знаешь, что это невозможно, - покачала головой Кристина, накидывая на себя его рубашку.
– Мне нужно в душ.

– Крис.
– позвал он, но она уже ускользнула, прикрыв за собой дверь.

Быстро сполоснувшись и одевшись, Кристина зашла в спальню, чтобы попрощаться. Майкл, тоже полностью одетый, стоял у окна. И снова это чувство накатило на нее. Каждый раз, после часов безрассудной страсти, она испытывала нечто вроде холодного отрезвления. Она смотрела на него и не могла понять, почему каждый раз так покорно падает в его объятия. Нет, понять это было не сложно. Но…. Всегда было неизбежное “но” в их запутавшихся донельзя отношениях. Она простила его, НО…. Она хотела его, НО…. Она любила его, НО…. И это НО не давало ей забыть, забыть ту девушку на картине, ту девушку, которая все еще жила в ее памяти, ту девушку, которую он бросил умирать. И пусть боль ее поутихла, ночные кошмары и бессонница канули в небытие, НО все еще присутствовало, и оно отравляло ее жизнь, не позволяя ей быть с тем, кто ей дорог, до конца. И выход из этого виделся ей только один. …

– Мне нужно идти, Майкл.
– Мягко сказала она, вставая у него за спиной. Ее руки легли на его напряженные плечи.
– Не сердись на меня.

– Я не сержусь, я просто не понимаю, зачем ты встречаешься с Вудом.
– Хрипло ответил он.

– Он мой агент.

– И друг. И он тебе нравится. Не отрицай. Ты просишь меня не лгать, но сама не говоришь правду. Ты сама-то понимаешь, как это смотрится со стороны? Сначала спишь со мной, потом бежишь на свидание к другому. Со мной - секс, с ним - духовное общение. Так?

– Майкл, ревность не идет тебе, - она уткнулась носом в мужское плечо, обнимая его за талию.
– Я просто в отличие от тебя, не питаю иллюзий. Хочешь правду?

Она повернула его к себе лицом.

– Я не вижу нашего с тобой совместного будущего. Скажу больше, его просто нет. Давай оставим, все, как есть, и скоро ты сам поймешь, что я права.

Крис заметила, как дернулась его щека, а глаза потемнели. Он долго смотрел на нее непроницаемым взглядом, а потом отвернулся.

– Беги, малышка Крис.
– прошептал он.
– Только от себя не убежишь. Уж я-то это знаю. Поверь.

– До завтра, Майкл.
– Сдержанно попрощалась она, легонько дотронувшись до его напряженной спины.

Она едва успела к условленному времени. Вуд ждал ее дома, и мерил гостиную своими шагами, но увидев ее запыхавшуюся и виноватую, расслабился и улыбнулся своей светящейся улыбкой.

– Дай мне минуту. Я переоденусь.
– Попросила она и побежала к лестнице.

Вуд повел ее в шикарный ресторан в центре Москвы. Он, как всегда, был сама галантность. Ни один мужчина не был с ней так нежен, предусмотрителен и ненавязчив. Его присутствие не напрягало, Вуд заставлял ее почувствовать себя единственной женщиной в мире, неотразимой, хрупкой и прекрасной. Он точно угадывал все то, что она хотела бы услышать от него, касаясь только тех тем, в разговоре, которые могли бы доставить ей удовольствие. Шутки его были тонкими, острыми, но не пошлыми. Вуд умел ухаживать за женщиной, но Кристина интуитивно чувствовала, что именно она, и только она является единственным объектом его внимания. Это льстило и очаровывало. Постепенно все тревоги сегодняшнего дня оставляли ее, уходя на второй план. Вуд был бальзамом на ее израненную душу. Она могла говорить с ним бесконечно, на любые темы, иногда они даже спорили, но потом все сводилось к шутке, и они вместе смеялись. Глядя на его красивое открытое лицо, она неожиданно для себя поняла, что с легкостью может представить их совместную семейную жизнь. Он стал бы ей идеальным мужем, оберегающим ее от любых невзгод, другом, советчиком…. Она искреннее наслаждалась его обществом, не задумываясь о завтрашнем дне. Этот мужчина мог бы думать за нее, мог решать за нее. Она бы доверяла ему, как себе. За долгие годы тесного сотрудничества, он ни разу ее не подвел, а это много значило в ее глазах. Каждой женщине хочется видеть в своем избраннике защитника, и сильное плечо. Еще ей казалось, что Вуд никогда не ошибается, поэтому любое его решение был бы правильным. Как здорово отдаться во власть надежных рук, плыть по течению и не думать ни о чем. И она бы полюбила его когда-нибудь. Но внезапно ее разум тревожно подал тревожный сигнал. Вуд держал ее руку, поглаживая большим пальцем раскрытую ладонь, словно чертил на ней замысловатые узоры. Он что-то рассказывал ей о своем детстве, о двоюродных братьях и сестрах. И именно эти разговоры напомнили ей об еще одном неисправимом последствии ее прошлого.

– Вуд, у меня не может быть детей.
– Оборвав его на полуслове, сказала она. Она внимательно наблюдала за его лицом, в тревоге ожидая реакции на свое признание. Он на мгновение растерялся, потом с тревогой посмотрел в ее скорбное лицо.

– Ты это точно знаешь?
– мягко спросил он, крепче сжимая ее ладонь.
– Сейчас медицина творит чудеса.

– Да. Но со мной это не пройдет. У меня вырезана часть матки.

Вуд бросил на нее быстрый напряженный взгляд, словно ему в голову пришла какая-то мысль или догадка, но Кристину сейчас заботило не это, а то, что он ответит.

– Мне очень жаль, - прошептал он, наклоняясь к ней.
– Но есть выход. Из любой ситуации есть выход. В мире столько детей, которые нуждаются в материнской любви и заботе. Ты станешь самой лучшей мамой. Нужно только решиться.

– А ты? Ты смог бы полюбить чужого ребенка?

– Как ты можешь спрашивать!
– он осуждающе посмотрел на нее.
– Чужих детей не бывает. И мне больно от одной мысли, что некоторые родители бросают младенцев в детских домах. Если бы… Если бы ты когда-нибудь решила стать мне больше, чем другом, то с нашими возможностями и материальным состоянием мы могли бы осчастливить целую дюжину малышей, дать им достойное будущее и любовь.