Но какой ценой?

А что за цена?
– кажется, барон был действительно удивлен.

Человеческие жизни!

Эх, слова, слова!
– Грюнфельд громко рассмеялся.
– А ты сюда привел с собой людей не на смерть? Чем мы сильно отличаемся друг от друга? Ты же начал бороться за свою жизнь, зная, когда примерно она закончится, и зная, что можешь попытаться все изменить. Эти люди пошли за тобой только потому, что ты убедил их, и всех остальных, в такой необходимости. А правда здесь одна — ты борешься за свою жизнь, и я тоже борюсь, а человеческие жизни здесь являются разменной картой в том и в другом случае. Ни тебя, ни меня, это не остановило, да и не останавливало никогда. Я не прав, родственник?

Клайв задумался. Он присел на одну из подушек, пытаясь найти весомый контраргумент этим словам, но мысли путались. Слишком много верного было в этих словах, и слишком много всего произошло с ним самим, чтобы сейчас выступать в роли правдоруба и обличителя. Клайв сильно изменился за последнее время, и теперь, проделав этот невероятно трудный путь, он перестал быть тем Клайвом Берри, каким его помнили друзья и многочисленные знакомые. Переменилось все, начиная от отношения к жизни, к людям, и заканчивая необратимыми изменениями внутри, дававшими ему уверенность в собственных силах, чего бы это не касалось. А потому он, не желая спорить, вдруг расслабился, и повернувшись к барону, спросил, внимательно глядя тому в глаза:

Зачем ты меня позвал?

Вот это другое дело!
– Грюнфельд хлопнул себя по колену.
– Будем говорить только по существу. Так вот, я хочу, чтобы ты прекратил бессмысленное разрушение моего замка и уничтожение моих слуг, это первое. Эти потери восполнимы, но восстановление потребует немало сил. Со стороны этого не видно, и многим тут кажется, что все происходит само собой, но это не так. Второе. Ты доказал свою перспективность как лидера, а именно этого от тебя и ждали. Дарованные тебе богатство и силу дальше ты сможешь приумножать сам, направляя их на достижение немалых целей. Я даю возможность тебе немедленно уйти отсюда с остатками твоих людей, и гарантирую их неприкосновенность и в дальнейшем. Само собой разумеется, что и ты вычеркиваешься из моих списков, и мы будем продолжать заниматься каждый своим делом, не мешая друг другу. Согласен?

Клайв не мог поверить услышанному. Он ожидал чего угодно, но только не подобного предложения.

Ты испугался?
– спросил он и сразу обозлился на самого себя, поняв, что сказал глупость.

Испуг?
– захохотал в ответ Грюнфельд.
– Звучит так по-человечески, и так смешно! Но ничего, я понимаю твое волнение. Ладно, давай начистоту — ничего не происходит просто так, и во всем есть свой смысл. Тогда ты не просто так посветил на картину и дал мне возможность еще раз попытаться начать жить. Нет, твою руку направляли силы столь могущественные, что лишний раз даже не стоит о них и упоминать. В тебе есть частица моей крови, а я когда-то, как ты знаешь, заслужил определенное место и уважение в этом мире. В крови сосредоточена вся сила жизни, а моя кровь, пусть даже в малых количествах, священна. Только потомки таких, как я, должны занимать главенствующее и доминирующее место в земном мире, и эту честь было решено оказать тебе. Все дальнейшее было твоим испытанием, господин Грюнфельд, и ты прошел его с честью. Я же через тебя получу просто отпуск на земле, если можно так сказать. Еще немного, и мое тело станет там совершенным, и тогда вино и ласки красоток мне обеспечены. Остальное у меня все есть. Вот эти богатства, - он обвел рукой весь зал, - я забрал с собой, когда начал гореть мой замок. Эти глупцы, мои родственники, потом перерыли в нем каждый метр, надеясь их отыскать, но, конечно, им это не удалось. Эти сокровища мои, и я их заслужил, и только мне решать, кто и когда будет этим пользоваться.

А что значит «через меня»?
– спросил Клайв.

Это значит, что ты стал одним из нас, и в этом немалая моя заслуга, согласись! Следовательно, я тоже заслужил награду.

Кем это я стал?
– Клайв улыбнулся.

Ты почувствовал, какая великая сила направляет тебя, и ни разу не отказался от ее помощи. Тебе нравилось, что ты стал другим, нравилась твоя новая жизнь. Ты получил женщину, о которой можно только мечтать. Женщину, которая стала с тобой одним целым, восполнив существующие пробелы в твоем духовном развитии. Получил общее внимание, признание, деньги, наконец!

Ну хорошо, твоя правда!
– сдался Клайв.
– Я, знаешь ли, уже очень хочу назад, мне здесь грустно. Но что будет требоваться от меня? Твои условия слишком хороши, чтобы получить все просто так.

А почти ничего!
– барон усмехнулся и смерил его взглядом.
– Вон там, - он показал на небольшую ширмочку позади себя, - там стоит столик, а на нем бумага. В ней сказано, что ты обязуешься не использовать полученные тобой новые возможности против тех, кто тебе их дал. Также ты обещаешь делать все возможное для увеличения своего потенциала и привлечения к себе новых последователей. Берешь перо, подписываешься, и всё — ты свободен. После этого я укажу тебе путь к возвращению, и в ближайшие несколько десятков земных лет мы не увидимся.

Вы меня ни с кем не спутали?
– Берри прищурил один глаз.

Не имеем такой привычки!
– барон снова захохотал.
– Ну, ты согласен?

Согласен!
– Клайв встал.
– Кому мне верить, как не собственному пращуру!

Он обошел сзади этот импровизированный диван, направляясь к ширме, и вдруг остановился.

Это она?
– Клайв указал на картину висевшую на стене. Только один раз он видел этот холст, но почти не сомневался, что узнал его.

Грюнфельд повернулся на своих подушках

Да, это моя отрада! А как иначе я смог бы возвращаться на землю? Это не так и просто, а здесь раз — и готово!

А что же тогда зарыто в лесу?
– спросил Клайв, с улыбкой снова хитро прищурив один глаз.

Ничего не зарыто — мы ее откопали! Теперь она для меня служит окном. Впрочем, не думай много — путь к твоему возвращению не здесь, для тебя она закрыта.

Клайв только пожал плечами. Он подошел к ширме, заглянул внутрь, а затем снова обернулся.

А что будет с моими людьми, которые погибли здесь? Мы их сможем забрать с собой?