Нет, они останутся здесь и пополнят впоследствии мое воинство. Кстати, та штуковина, которую сделал этот чокнутый профессор, и за что мне пришлось его убить, не имея к тому малейшей охоты, так вот она действует весьма неприятно. Четыре моих солдата выбыли из строя на неопределенное время, так что восемь твоих станут им равноценной заменой. Ни не первые, кто попадет, подобным образом, ко мне в услужение, не волнуйся.

Эта штуковина называется ройтер, - сказал Клайв.
– Жалко, что они разрядились так быстро и не успели помочь нам. А то, глядишь, твои условия были бы еще шикарнее!

Он резко отодвинул в сторону одну секцию ширмы, подошел к столу, взял длинное черное перо, пробежал лежавшую рядом бумагу глазами, и убедившись, что в ней все соответствует озвученному бароном, коротко расписался. Затем, положив все назад на стол, он вернулся к дивану, и встал перед бароном, убрав руки в карманы.

Всё! Выполняй теперь своё обещание, родственник!

Подписал?
– Грюнфельд оглянулся на ширму.
– Великолепно! Ну что же, дело сделано и нам больше ничего не надо друг от друга. Кстати, а ты подумал, чем ты привлечешь к себе последователей? Там ведь так было написано.

А у меня было на это время?

И не надо думать. Положись на свою женщину, она тебе подскажет.

Глория?!

Она твой талисман. Талисман гораздо более сильный, чем те, которые ты нацепил на себя. Хотя, как видишь, ты не получил ни царапины в бою, где всякое может случиться, а значит, и они действуют. Так что слушай свою женщину и доверяй ей — вы находитесь на одной стороне. Она мудра и начитана, чего нет в тебе, и это уже не изменить. Но, вместе с тем - ты силен, умен и решителен и, дополняя качества друг друга, вместе вы одно целое.

А то я раньше об это не догадался, - Клайв говорил подчеркнуто — компанейским тоном.
– Спасибо за вразумление, господин Грюнфельд, но сейчас я больше не хочу ничего слушать и желаю немедленно отправиться домой.

Браво!
– барон даже захлопал в ладоши.
– Так и надо - никаких авторитетов, и никакого пиетета ни перед кем! Люди уважают таких. Ладно, Клайв, - неожиданно он назвал его по имени, - твое желание сейчас исполниться. Видлер проводит вас до особой комнаты - там стоит высокое, в человеческий рост, зеркало. Я говорю об этом, потому что оно не одно, и там есть ещё два — круглое и квадратное, но они ведут со-овсем не туда, и тебе лучше вообще не знать, куда. Так вот, перед зеркалом, которое сначала будет совершенно черным, ты снимешь рубашку и покажешь знак на своей груди...

Клайв хотел что-то сказать, но он жестом остановил его:

Подожди, потом спросишь! Слушай дальше внимательно. Под действием этого знака зеркало прояснится, и в течении десяти секунд будет открыт проход. Выйдите вы из другого зеркала, расположенного в музее истории твоего города, вот и всё.

Что это еще там за зеркало, в музее?
– спросил пораженный Клайв. Он представлял себе все несколько иначе и его удивила легкость и простота такого варианта.

Старинное зеркало из Германии, привезенное с собой одним из богатых переселенцев. Впоследствии оно попало в музей, но функцию свою выполняет до сих пор исправно.

А почему ты не можешь переходить через него?

Меня нет, и не может быть в зеркалах, любознательный мой родственник!
– усмехнулся Грюнфельд.
– Мое отражение есть только в одном маленьком зеркальце, и этого вполне достаточно. Но ты задаешь много вопросов — мне кажется, что тебе пора к своим друзьям.

Когда мы вернемся назад? Я имею ввиду, какое это будет время?
– снова спросил Клайв, казалось, даже не обратив внимания на эти слова.

Какое еще время?! Попав сюда, здесь все становятся вне времени, так что дома ты окажешься ровно в ту же секунду, как и пересек черту.

Клайв чему-то улыбнулся, а потом, еще раз посмотрев на Грюнфельда, пошел к двери. Подойдя к ней вплотную и уже взявшись за ручку, он обернулся:

Прощай.

До встречи!
– барон помахал ему рукой.
– Когда-нибудь она обязательно произойдет. Люди смертны, и после этого прискорбного события ты окажешься в этом мире, а уж найти кого-то здесь легче-легкого. Вот потом мы с тобой поговорим, и я посмотрю, как ты будешь тогда оценивать мои поступки, и насколько желанной тебе покажется перспектива вернуться на землю. Есть хорошая поговорка — не суди, да не судим будешь. Так что, до встречи, Клайв!

Помедлив несколько секунд, но так ничего больше и не сказав, Берри открыл дверь и вышел из зала. Видлер ждал его :

Вы готовы, господин Грюнфельд? Можем идти?

Пойдемте, Видлер, я больше не желаю тут задерживаться ни на минуту, - ответил Клайв, направляясь к следующей двери. Перед выходом он пропустил Видлера вперед и оглянулся — демоны вновь скрестили свое грозное оружие, закрыв проход в покои барона, и так и продолжали стоять, молчаливые и безучастные.

Обратный путь они проделали быстро, и не надо говорить, какой эффект произвело возвращение Клайва, когда он сообщил друзьям о случившемся. Они смотрели на него совершенно безумными от счастья глазами, и не находили слов, чтобы передать свои чувства. Конечно, многое Клайв им не сказал, и оттого ощущение победы и выполненного долга было абсолютно беспредельным. Глория бросилась к нему на шею, покрывая лицо поцелуями, а Манхабата даже заплакал, не найдя сил сдержаться. Однако, медлить они не стали, и вскоре отряд уже шел вперед. Снова поднявшись на третий этаж, процессия, возглавляемая Видлером, проследовала тем же коридором, ведущим к донжону, но не дойдя до входа в него около тридцати метров, они свернули в сторону. За обычной дверью скрывалась целая череда одинаковых комнат, каждая из которых была надежно заперта, но Видлер имел при себе все необходимые ключи и миновав последнюю из них, они очутились в большом, совершенно круглом, помещении. Его стены, пол и потолок, не имея никаких украшений, были покрыты слоем темно-серой глины, создавая стойкое ощущение большого сухого колодца. Вдоль стен стояло три разноформенных, затемненных зеркала, в точности повторяя описание Грюнфельда.