Видя, что она молчит, Клайв встал со своего кресла и подойдя к Глории, положид руки ей на плечи:

У нас нет выхода. Мы или получаем всё, или всё теряем. Я, лично, за первый исход!

Я тоже!
– ответила она.
– Всё правильно, Клайв — мы должны так поступить. Ты выбрал не самый простой, но самый верный способ, и кроме того, что я горжусь тобой, мне нечего добавить!

К юристу со мной поедешь?Ты ведь, как-никак, будущий директор фонда!

Куда же я теперь денусь?!

Определенно, им во всем сопутствовала удача — у Локерти оказалось множество полезных знакомств, и когда он услышал сумму, объявленную Клайвом в качестве оплаты его трудов, последние сомнения развеялись. Локерти сам решил взяться за дело, и они тут же подписали предварительный договор о совместной деятельности. Клайв выписал щедрый чек и начало было положено. Уже через полторы недели состоялось получение всех необходимых документов, и фонд приступил к работе. Они сняли офис в самом центре города, набрали положенный штат сотрудников, и вскоре состоялось его торжественное открытие, на котором присутствовало такое количество известных и влиятельных людей, что им даже не пришлось сильно вкладываться в рекламу своего предприятия. Фамилии сенатора Джеймса Вадса, мэра Генри Эштона и шерифа Джона Санти говорили сами за себя. На последующим за этим банкете побывали все, кто, так или иначе, оказался связанным со всей этой историей. Клайв не забыл даже Эдварда Харриса, Роя Дотриса и Дэвида Клэннона — троих оставшихся в живых участника того памятного ужина, с которого все начиналось. Естественно, присутствовали и все те, кто принимал участие во всей последующей эпопее, и многие из них согласились помогать Клайву и Глории, заняв в фонде весьма ответственные посты. Они оставили прежние места работы, и теперь занимали совершенно иное положение, нежели прежде. Мэнгрум и Манхабата вошли в совет директоров, Борс, пришедший на банкет вместе с Элейн и объявивший о их помолвке, стал начальником службы безопасности, куда вошли и четверо отважных бойцов, вернувшихся вместе с ними из замка. Впрочем, несколько раз общее веселье прерывалось, и в полной тишине зачитывались имена тех, кто погиб с этой страшной схватке. Тридцать восемь человек лишились жизни, прежде чем прервалась кровавая вакханалия и беспощадное зло было остановлено. И только двое из присутствующих, исключая, конечно, Клайва и Глорию, знали о истинной цене этой победы. Ими были Стэн Мэнгрум, имевший весьма специфические отношения с потусторонними силами, и Элиас Манхабата, для которого общение с ними всегда было работой. Клайв открыл им все карты, и они согласились на предложение дальнейшего сотрудничества, без долгих раздумий поменяв весь свой прежний жизненный уклад.

А дальше пошли обычные будни. Новый фонд процветал: никому из обратившихся за помощью не было отказано, и подписывая всего лишь небольшое соглашение, люди уходили довольные и счастливые. Расчет Клайва на богатые вложения полностью оправдался, и всего лишь через несколько месяцев их бюджет приблизился к сумме, втрое превышающую первоначальную. Клайв выгодно продал сгоревший дом, и сейчас они с Глорией жили на северной Денсмор авеню, во втором принадлежащем ему особняке, оставшемся в наследство от Джорджа и Лайзы Адамс.

Однажды она застала его сидящим перед стопкой бумаг, на которую он глубокомысленно смотрел, положив сверху руку.

Медитируешь?
– улыбнулась она. Посмотрев через стол, Глория увидела, что это бланки соглашений, подписанные людьми.

Клайв поднял глаза:

Вот, смотри, - сказал он.
– Грюнфельду нужно было забрать энергию пятидесяти человек, чтобы возродиться, и какими методами он этого достигал?! А я стал новым человеком за несколько месяцев, и люди сами рады отдавать мне эту энергию, получая взамен немножко жалких денег.

Ты чувствуешь это?
– Глория улыбнулась.
– Ну конечно, ты же тоже Грюнфельд!

Да, только что такое пятьдесят? Вот здесь передо мной сто семьдесят расписок, а со временем их будет еще больше. И самое главное то, что оставляя свою подпись и уходя, эти люди так до конца и не осознают, что теперь они у меня вот где!
– и он показал ей крепко сжатый кулак...

Конец.