— Слушай, Акселератка, а сколько тебе лет, а?

— По совокупности лет сорок семь,— от­ветила она, не моргнув глазом.

— Как это? — изумленно уставился на нее Вовчик.

— Ну, статья сто вторая — убийство при отягчающих. Пятнадцать верных. Сто сорок пятая, часть два — грабеж, соеди­ненный с насилием. Тут семерик светит. Статья девяносто третья-прим — хищение в особо крупных. Считай, восемь лет. По сто восемьдесят девятой, части первой за укрывательство прибавь еще пятерку. Ну и по сто сорок четвертой, по двести восем­надцатой набежит что-то...

— Да, биография!..— уважительно ска­зал Вовчик и вздохнул.— Пора мне завя­зывать.

— Чего это вдруг?

— Такая смена подросла! — развел ру­ками громила.— Куда нам, ветеранам!..

Нюта чуть заметно усмехнулась и при­молкла, напряженно глядя вперед. Там до­рога раздваивалась. Покосившись на Вов-чика, она чуть притормозила, а потом ре­шительно свернула направо. И, разумеется, ошиблась.

— Ты куда? — вскинулся Вовчик.— До­рогу забыла, что ли?

— А ты не трещи как сорока! Отвле­каешь! — задним ходом Нюта вернулась к развилке.— И вообще, я устала. Садись-ка покрути сам! Я к тебе в шоферы не на­нималась!..

Вовчик глянул на нее недоверчиво, но пересел за руль.

...Миновав большой город, светлая «вол­га» выскочила на окраину, где еще сохра­нились деревянные домишки бывшей дерев­ни, теснимые новостройками. На живопис­ном пригорке у тихой речушки одиноко стоя­ла заброшенная церковь.

Вовчик направил машину к ней.

— Ты что это? — спросила Нюта.— Со­брался грехи замаливать?

— Надо же профилактику пройти,— гро­мила вновь подозрительно посмотрел на Нюту.— Разве Филимон не говорил?

Он вылез из машины и постучал в цер­ковные врата сложным условным стуком. Створки ворот тотчас распахнулись.

Внутренность помещения была неразли­чима в глубокой темноте. А на пороге света и тьмы стояли в выжидательной позе два стройных блондина. Все у них было одинаковое: и красивые комбинезоны, и дымчатые очки, и джинсовые кепочки с длинными козырьками. Они походили на братьев-близнецов, а может, и были та­ковыми.

— Привет, апостолы! — гаркнул Вовчик.

— На профилактику? — спросили те.

— Ну! — подтвердил громила. Близнецы синхронно сделали приглашаю­щий жест.

— Почему «апостолы»? — спросила Ню­та, когда Вовчик вернулся за руль.

– Так... Один Петька, другой Пашка.

— Клички?

– А мне без разницы!

Машина въехала в темноту церкви, и во­рота за ней захлопнулись.

Тут в углу мягко светился торшер под узорчатым абажуром. На стенке отливал глянцем большой календарь с фотографией японской бесстыдницы, нагишом сидевшей на капоте «тойоты».

Апостолы усадили гостей в глубокие крес­ла, придвинули столик на колесиках.

— Вам кофе с молоком или без? — осве­домился Петр.

— Полистайте пока журнальчики, чтобы не скучать,— предложил Павел.

— Это недолго,— добавил Петр.

Затем близнецы надели белоснежные пер­чатки и повернулись к «волге». У каждого на спине оказалась большая латинская буква «Ф».

— Да, Филимон — это фирма! — сказал Вовчик, отхлебнул дымящегося кофе и углу­бился в созерцание какого-то легкомыслен­ного журнальчика.

Апостол Петр включил рубильник, все во­круг залило ослепительным светом. И тут обнаружилось, что в старой церквушке уст­роен небольшой, но первоклассно оборудо­ванный цех. Самая совершенная техника из всех стран мира была собрана в бывшем божьем храме. Звучала ритмичная музыка, призванная стимулировать труд.

Апостол Павел включил другой рубиль­ник, и начался волшебный сон. На «волгу» сверху обрушился водопад изумрудной жидкости, мгновенно смывшей прежнюю краску.

Нюта, не удержавшись, подошла по­ближе.

— Вас тут всего двое? — спросила она.

— У нас же не государственное пред­приятие,— вежливо улыбнулся Петр.— Нам штаты раздувать нельзя.

— Мы тут сами себе и дирекция, и бух­галтерия, и плановый отдел, и отдел кад­ров,— добавил Павел.

— Овладели смежными профессиями,— опять улыбнулся Петр.

— Внедрили бригадный подряд,— опять добавил Павел.

— Поощряем наставничество,— сказал Петр.

— Эффективно получается,— мягко за­ключил Павел.