Ещё Барго запомнил случай, когда после суточного наряда по парку, увидел за ограждением части почти вросшие в землю вагоны на колёсных шасси. Стал спрашивать у всех, что же там такое? Ответил старый дед, из тех, что, казалось, живут при части вечно. "Это, - сказал он, - КШМ первой волны вторжения. Разукомплектовали за ненадобностью". В голосе старика сквозила горечь. Однако, как Барго узнал позже, одну машину всё-таки затащили в парк на восстановление.

Перед дембелем Барго уже дослужился до кабель-кондуктора, ему предлагали остаться на сверхсрочную и пойти на курсы унтер-офицеров. Барго даже написал рапорт, но умерла мать, и он срочно отбыл домой. По приезду в город он понял, что армия изменила всю его жизнь. Прежнего, уютного и понятного города для него уже не стало. Новым взглядом он смотрел на обветшавшие дома, чахлые деревья и мусор по закоулкам. Даже жители теперь ему казались серыми и унылыми. В тот же момент Барго решил, что здесь он жить больше не хочет.

– А как там, в армии?
– спросил Хонсай

– Нормально, - улыбнулся Барго, - главное, не терять присутствия духа. Давай себе заварим господского чайку.

– Ты чёнить нашёл путнее? Не?

– Нет. Только у нас с тобой, может быть, разные понятии о путнем. Стволы поделим, тут без базара. А остальное наверху - тряпки, книги и пойло. На чердаке четыре пулемёта калибра 75, но гнилые, походу. Ща ещё пошарюсь, подвал позырю, мож и будет что-нибудь. Хотя вряд ли. Всё соржавело, наверное. Ты заметь, в доме, где окна-двери целые, всё сохранилось, как вчера хозяева ушли, а где битые - там всё погнило.

– Красивая усадьба. Нам бы такую.

– И что мешает?

– То и мешает. С батей курятник строили, так стены делали в полторы сажени, вместо окон - амбразуры, а на крыше пушка противотанковая. И так во всём.

– Ну да. У вас специфика, это так.

Барго вспомнил, как у Крекиса стоят хозпостройки и догадался, что хитрый хуторянин всё делал из расчёта обороны дома. А сходу-то и не допрёшь. А у них иной раз случается, да. Есть ещё желающие проверить на прочность одинокий хутор. Чужие грабли-то никому не указ, а отряды Легиона не везде успевают.

Хонсай продолжил возню с садиком. Ему осталось обкопать ещё три дерева, пролить удобрениями и на этом видимая часть работы заканчивалась.

Барго пошёл шерстить первый этаж. Со стороны фасада, так же всё бито-перебито. Он для очистки совести покопался в каких-то неопрятных кучах. Мерзость, не стоило и мараться.

С тыльной части здания, в бывшей столовой нашёлся громадный буфет, с аккуратно разложенными в ящиках серебряными ложками, ножами и вилками. Второй шкаф забит красивой посудой в невероятном количестве. Дома у Барго четыре фаянсовые тарелки, и он считал, что и это слишком много. И вообще, лучше всего есть со сковородки. А ещё в буфетах - рюмки, бокалы, стаканы и прочая белиберда, типа салфеток. Роскошь, одним словом. Серебро можно было бы пристроить в хорошие руки, но внутри Барго что-то вопило: "Нельзя, нельзя! Это моё! И оно хорошо только в целом виде".

Так же нашлись гостевые комнаты, спальни с отдельными санузлами, ещё какие-то помещения непонятного назначения. Барго бы сильно удивился, если бы узнал, что эти апартаменты - для прислуги. Полюбовавшись на белоснежный толчок, Барго вспомнил свой туалет, с вечно жёлтыми разводами на потолке и неистребимым запахом протухшей мочи. Казалось, этим запахом пропитались даже бетонные перекрытия. Как Барго соседа сверху не увещевал, и кулаком и добрым словом, он продолжал ссать мимо унитаза. "Приеду, убью", - решил парень.

Барго пошёл искать вход в подвал. Собственно, подвала было два, по одному в каждом крыле здания. В одном он нашел оружейку, видать для охраны. Она оказалась заперта, но электронный замок горел желтым огоньком. Барго прокатал несколько карточек, из тех, что собрал с поля боя. Оружейка открылась от зелёной, голубые не сработали. И сразу же стало понятно, что жизнь, всё-таки, удалась в полном объёме.

Стволы, гранаты, патроны, бронежилеты, словом, весь комплект того, чем пользуются на работе охранники серьёзных зданий. Ящики, цинки, упаковки нетронутого добра, и всё залито, запаяно, закатано, упаковано. "Моё, моё, моё..." - стучало в голове, - "всё моё!"

От обилия сегодняшних впечатлений Барго переутомился. Голова просила отдыха. Поднялся на второй этаж, в кабинет, плюхнулся в кресло. Взял со столика, из красивой золотистой пачки, необычно толстую папиросу и закурил. Вообще-то он курил крайне редко, но тут такой утомительный случай. Барго не знал, что папиросы "БК" выпускались ограниченной партией по спецзаказу, состояли из смеси табака с травой, обладающей лёгким седативным действием*. Незаметно для себя парень заснул, на пол из его руки выпала потухшая папироса. И не видел он, как из-под шкафа к его ноге потянулся гибкий суставчатый хобот.

______________ _____________

* - привыкания не вызывает. Рекомендуется Минздравом в качестве профилактического средства при астме.

Глава 8

Магеллан Атын. Разглашает собственные стратегические планы. Первый заброс Героя Советского Союза кота Васьки в окно.

Совершенно очевидно, что в любимых мной отварах от Афанасьевны никаких психотропных веществ не содержалось. Зуб даю. Следует, значит, неадекватное, с моей точки зрения, поведение Курпатова считать временным помутнением сознания от прикосновения к тайнам народной медицины. Объяснение типа "дурак дурака видит издалека" я даже и не рассматривал, потому что у самого доктора все остальные врачи ходили под лейблом "жалкие недоучки, не умеющие даже по вкусу мочи пациента диагностировать у него сахарный диабет". Следовательно, "коллегами" те быть не могут. Ладно, посмотрим на ситуацию в динамике, может, всё-таки, он выкарабкается.