Губернатор Наутлана Коатлыюнока знал, что теми силами, которыми он располагал, ему вряд ли удастся выбить но меньшей мере сотню испанцев из их укреплений, тем более что окрестные тотонаки были к ним настроены вполне доброжелательно. Следовало, таким образом, расколоть их силы. По этому поводу в его голове возник некий макиавеллевский план.

Однажды в гарнизон Веракруса явилась делегация индейцев из Наутлаиа. Они пришли сообщить, что их хозяин, Коатлыюнока, хотел признать свою зависимость от великого заморского государя. Он опасался, однако, враждебных действий живших вокруг его городка тотоиаков и поэтому хотел бы, чтобы испанцы выделили эскорт для его защиты.

Хуан де Эскаланте, комендант гарнизона, так был удивлен, что заставил индейцев несколько раз повторить послание. Затем он решил отправить в Наутлан четырех человек. Сразу но прибытии в Наутлан они подверглись нападению. Двое из них были убиты в стычке или взяты в плен и принесены в жертву. Двум другим удалось бежать.

Узнав о произошедшем, Эскаланте взял нолсотии пехотинцев, двух всадников, две кулеврииы, несколько тысяч тотонаков и пошел на Наутлан. Коатлыюнока вышел из города со всеми своими силами и войсками союзников. Завязалось жестокое сражение. Испанцы потеряли нескольких человек, в том числе и скончавшегося от рай Эскаланте. Мешики были разбиты, а Коатлыюпока вынужден спасаться бегством у союзных правителей. Пленные признались, что действовали по приказу Монтесумы.

Ловушка Коатлыюноки была верно задумана. Сначала заманить несколько человек и убить их, дав при этом оставшимся убежать и поднять тревогу. Затем вынудить часть вражеского войска выйти из своего укрепления, и ожидать ее подхода на знакомой местности. И, наконец, ликвидировать слабые силы, которые остались в Веракрусе. Чемноаль- теков, в общем, можно было не учитывать: они никогда не пользовались репутацией великих воинов. Однако чужеземцы оказались более упорными, чем предполагалось...

Это дело, однако, не было полным провалом для мешиков. Престиж испанцев был значительно подорван — до такой степени, что даже тотонаки, которые ничем особенно не отличились в этом сражении, теперь смотрели на них с некоторым пренебрежением. Берналь Диас (конечно, не очень надежный источник) рассказывает, что голова одного из испанцев, некоего Аргуэльо, человека весьма крупных размеров и бородатого, была отослана Монтесуме — конечно, еще до прихода Кортеса в Мехико. Вид этой головы произвел такое впечатление на Монтесуму, что он отказался предложить ее богам своего города и велел отнести ее в какой-нибудь другой храм. Потом он спросил, почему его силы не могли победить эту горстку людей. Ему ответили, что невозможно было ничего сделать, поскольку знатная кастильская дама шла впереди teteo, воодушевляя их. В этот единственный раз Берналь не присутствовал на месте событий. «Я не был свидетелем этого чуда, — заключает он, — потому что я был в это время в Мехико, однако некоторые из конкистадоров видели его и рассказали о нем другим. Дай-то Бог, чтобы это оказалось правдой!»

В Чолуле, однако, испанцы получили более точную информацию. Прежде всего, об одном молодом человеке из Чемноалы. Чулультекская дама, у которой он проживал, велела ему однажды проводить ее за город. Поскольку он настаивал на том, чтобы ему сообщили о целях этой прогулки, то ему было сказано, что именно в эту ночь должны были прийти в город мешики и всем, таким образом, грозила смерть. Затем чемпоальтекские воины докладывают Кортесу об обнаруженных военных приготовлениях, в частности, о предназначенных для испанских лошадей замаскированных траншеях с торчащими на дне заостренными кольями, иначе говоря — о волчьих ямах. И, наконец, Марина-Малиицин рассказывает, что одна жительница Чолулы из симпатии к ней посоветовала ей оставаться в надежном месте, поскольку войска Монтесумы стояли но- блйзости, собираясь войти в город и арестовать его правителей, и поэтому горожане старались эвакуировать женщин и детей.

Получив информацию, Кортес стал действовать не теряя ни минуты. Останавливают и допрашивают случайного прохожего. Тот подтверждает наличие волчьих ям. После короткого военного совета, где все высказываются за нанесение быстрого и сильного удара, Кортес созывает власти города и велит взять иод стражу всех явившихся сановников. Будучи опрошенными но отдельности, они признаются в существовании западни, но перекладывают всю ответственность на Моитесуму. Затем генерал-капитан предупреждает своих людей: как только они услышат выстрел из эско- леты, они должны будут наброситься на индейцев, которые заполнили большой двор и прилегающую к нему территорию. Начиная с утра толпа в этом месте все время увеличивается. Приходят среди прочих обещанные носильщики —

в действительности, по-видимому, опытные воины. Притом они нисколько не скрывают своего враждебного отношения к испанцам. В ответ па свои просьбы о еде или питье пришельцы слышат насмешливые слова: «Отчего это им так захотелось есть? Наверное, оттого, что сами будут скоро съедены с перцем». «Если бы мы ие боялись, что Монтесума вдруг на нас рассердится, то поубивали бы их всех и съели». Четыре входа, через которые можно было пройти во двор, охранялись чолультекскими воинами.

Как только раздается выстрел из эскопеты, конкистадоры набрасываются на индейцев. Те, видя что их опередили, оказываются в полном замешательстве. Жестокое сражение будет продолжаться несколько часов. Стоявшие под стенами города тласкальтеки приходят на помощь конкистадорам. Всей своей массой ворвавшись в город, они убивают, грабят и берут пленных. Войска Монтесумы не показываются. Более трех тысяч чолультеков погибает в этом сражении. Чолультекам не остается ничего иного, как направить к победителю полномочную делегацию с просьбой о мире и с выражением покорности — в этот раз, искренним. Кортес соглашается прекратить военные действия и принимает просьбу о вассалитете, радуясь, в общем, своему успеху. Кроме того, ему удается уладить разногласия между Тласкалой и Чолулой и вернуть в город беженцев. Уже на следующий день, утверждает он, жизнь в Чолуле вошла в нормальное русло.

Поскольку от чолультеков постоянно шла информация о неблаговидных делах Монтесумы, то Кортес призвал к себе эмиссаров императора и ознакомил их с выдвигаемыми против их хозяина обвинениями.

«Я сказал им, что не подобает такому великому государю, послав ко мне самых видных представителей своего двора с просьбой об установлении дружеских связей, подталкивать к нападению на меня других людей — для того чтобы в случае своей неудачи объявить себя непричастным к делу. Я добавил, что поскольку он меня обманул, то я вынужден изменить свое отношение к нему.

До сих нор у меня было только одно желание: повидаться с ним, чтобы установить с ним дружеские связи и чтобы обсудить с ним перспективы наших мирных отношений; теперь я желаю войти в его город как враг, с намерением сражаться против него и нанести ему возможно больший ущерб. И это при том, что раньше я так сильно стремился к его дружбе и к возможности всегда выслушать его мнение относительно дальнейшего существования этой страны. Мешикские аристократы, конечно, все отрицали и просили бога хорошо проверить информацию перед тем, как объявлять войну Мехико. Кортес сделал вид, что готов им поверить. При следующей встрече он заявил послам, что не верит обвинениям, выдвигаемым чолультеками, поскольку Монтесума его друг и великий государь, а великие государи не лгут и не изменяют своему слову. Мешики выразили желание поскорее передать слова Кортеса своему государю, откланялись и поспешили в Мехико.