Жертвоприношение мимиксоас. Codex Boturini, no Селеру, 1902-1923

Странствующие мешики представлены в левой части иллюстрации изображением четырех вождей — «носильщиков» бога. Их имена указаны вверху над ними: Змей- Зеркало, Змей-Орел, Апанекатлъ (что также является названием представленного здесь головного убора) и одно женское имя — Спящий Щит. Перед ними ждут своей участи на кактусах три мимиксоас. Амимитль совершает обряд жертвоприношения. Вверху Уицилопочтли в образе орла дает избранному своему народу оружие и вместе с ним военный ранец.

Однако обетованная земля еще далека. Хвицнауас просто поддались очарованию местности. Уицилопочтли негодует. «Что вы там говорите, — восклицает он устами своей статуи. — Разве о вашем предназначении идет речь? Может, вы значите больше, чем я? Ведь я-то знаю, что мне нужно делать». Бог решает материализоваться. В полночь он истребляет мятежников. На рассвете следующего дня мешики с ужасом видят трупы сторонников покоя и сумерек. Уицилопочтли превращает местность в пустыню, так что волей-неволей приходится возобновить путь.

Поздняя мексиканская версия у тверждает, что бог материализовался, родившись чудесным образом от женщины,

благочестивой Коатликуэ («Одетая в платье из змей»), матери Койольхауки и Хвицнауас. Однажды, подметая в храме на Змеиной Горе, эта женщина нашла на полу и подняла клубок перьев. Неизвестно с какой целью, она сунула этот клубок себе в юбку и тут же забеременела. Ее дети, возмущенные этим необъяснимым обстоятельством, решаются па убийство матери. Однажды ночью, в военном снаряжении, они отправляются к вершине Коатеиека. Коатликуэ дрожит от страха, однако внутренний голос успокаивает ее. Как раз в гот момент, когда Койольхауки с братьями добираются до вершины, появляется на свет Уицилопочтли. Вооруженный своим «огненным змеем», он насмерть поражает свою единоутробную сестру, а потом и обезглавливает. Затем он уничтожает всех хвицнауас.

Уицилопочтли возрождается в ужасающем воинственном облике на вершине своего храма на Змеиной Горе. По Codex Azcatitlan

Коатенек для мешиков — это, прежде всего, победа, которую они стараются воспроизвести па поле битвы и которую они повторяют каждый год ритуально на главной

пирамиде Мехико, именуемой также Змеиной Горой. Это триумф их бога, воплощенного в виде Солнца новой эры. Он рождаете я от Коатликуэ, богини земли. Его единоутробные братья и сестра представляют ночь и туземцев этой местности; Койольхауки — это Лупа, а четыреста хвицнауас — звезды, терпящие поражение от Солнца. Уицилопочтли — младший, пришелец, который преображает ситуацию и одерживает верх над своими старшими братьями. Подобное происходит и с мешиками: оказавшись в долине, они непременно должны победить своих «старших братьев» -- благополучных домоседов.

Это основной, собственно, единственный миф мешиков, созданный ими, можно сказать, без особого усилия воображения. Они только приспособили тольтекский миф о победе Кецалькоатля на Мишкоатенеке над своими дядьями — четырьмястами мимиксоас. Действие, впрочем, происходит вблизи Толлана. Эти события должны означать, что толь- текское солнце закатилось и восходит солнце мешиков.

ДОЛИНА МЕХИКО

Продвигаясь па юг, путешественники наконец проникают в прекрасную, залитую солнечным светом долину Мехико. Расположенная в самом центре Мексики на высоте 2236 метров, что существенно снижает субтропическую жару, она окружена со всех сторон другими благодатными долинами: Пуэбла на востоке, Морелос па юге, Толука на западе и Мескитал на севере. Можно представить себе обширную чашу примерно в 8000 квадратных километров, окаймленную высокими горами, наиболее известные из которых — два покрытых снегом величественных вулкана: Попокатепетль (Дымящаяся Гора, 5286 метров) и Истакси- уатль (Белая Дама) на юго-востоке и Тлалокап на востоке. Горные воды выливаются в целый ряд лагун и мелких озер, сообщающихся между собой. Озера Хальтокап и Тескоко, остатки которых сохранились до нашего времени, были солеными: вода располагавшихся далее к югу Хочимилько и Чалько была пресной.

Мощнейшие ресурсы этих озер прекрасно дополняли все то, что могли дать в этом благодатном климате охота и сельское хозяйство. Наличие обширного водного пространства, но берегам которого в большом множестве были рассеяны города, деревни и деревушки, обеспечивало сообщение и транспортировку грузов, что было очень важно в стране, где не существовало ни упряжных или вьючных животных, ни транспортного колеса.

Эти обстоятельства, а также некоторые другие преимущества — такие как наличие хорошей керамической глины и обсидиана, из которого изготавливались наконечники для колющего оружия и режущие инструменты, — издавна привлекали многочисленные племена. В этих условиях расцвела уже за тысячу лет до указанных событий столица

Теотиуакан, с которой но своему великолепию мог потягаться лишь Мехико. Каждый из этих двух городов насчитывал более 150000 жителей. Большая плотность населения в долине, особенно в ее южной части, привела к необходимости расширения обрабатываемых площадей и к разработке эффективных методов выращивания растений. Понадобилось устроить террасы на склонах гор и холмов, оросить слишком сухие земли, дренировать переувлажненные участки, создать многочисленные чииампас но примеру тех, которые существовали уже у майя в их болотистых джунглях. Чинампас, неправильно называемые плавающими огородами, представляют собой многочисленные искусственные островки, созданные в пресных озерах на юге долины. Обильно орошаемые со всех сторон, они могли давать ежегодно многократные урожаи маиса, фасоли и разнообразных овощей, обеспечивая таким образом пропитание для сотен тысяч людей. Здесь находилась основная житница региона.

Обработка земли и строительство приводили к потере лесов в ужасающих масштабах. Обычная сельскохозяйственная практика состояла в раскорчевке леса с последующим сжиганием деревьев и кустарников перед посевом. Это был дорогостоящий метод, поскольку корчевье истощалось быстро. В области строительства для облицовки сооружений всякого рода и, в особенности, для сооружения пирамид использовались громадные количества раствора извести и штукатурки. Нужно было обжигать известняк, а для этого — сводить еще дополнительно большие массивы леса.