Узнав, что Кецалькоатль собирается открыть святилище па Мишкоатенеке и зажечь там жертвенный огонь, его дядья, убившие его отца, Мишкоатля, стремятся его опередить. Кецалькоатль, однако, первым добирается до вершины горы и приступает к возведению ритуального огня. Охваченные яростью дядья спешат забраться на гору, чтобы убить племянника. Однако и племянник не дремлет. Как только дядья появляются на вершине, он умерщвляет их и устраивает из них же жертвоприношение.

Данный эпизод на Мишкоатенеке представляет собой лишь ритуализованпую трансформацию мифа о Теотиуака- не, поскольку создание Солнца приобретает здесь вид возведения нового огня. Поддерживая этот огонь в течение всего «векового» периода в 52 года, ацтеки обеспечивали таким образом возвращение светила. Мы еще будем иметь возможность вернуться к этому предмету.

Несколько позднее Кецалькоатль и тольтеки добираются до назначенного места и основывают город Толлаи. В непрестанном взаимном соперничестве они создают свою империю. Солнце поднялось и достигло зенита.

Затем источники описывают Кецалькоатля уже в период упадка Толлаиа — постаревшего, совершенно не похожего па того, каким он был в юности. Раньше он был воинственным, бедным, всегда в движении; теперь он король- жрец, живет в полном достатке и никогда не выходит из своего роскошного дворца. Совершая ритуал искупления грехов, он приносит в жертву не свою собственную кровь, а драгоценные перья, золото и кораллы, то есть он поступает здесь точно так, как его соперник из Теотиуакана — Луна. «Кецалькоатль же обладал всеми сокровищами света — в золоте и серебре, в зеленых камнях чалчиютль и в иных драгоценностях». Страна стала подобной раю, початки маиса огромны, стебли свеклы поднимаются ввысь как деревья; имеется даже какао, хлопок и птицы с красочным оперением — как в жарких странах. Повсюду царит изобилие.

Тольтеки приобрели культурные традиции. Они занимаются всевозможными искусствами и живут в полном достатке. Кроме того, они искрении и честны, трудолюбивы и счастливы. Смерть им неведома, человеческие жертвоприношения прекратились. Это послеполуденное время — соединение противоположностей. Приближаются сумерки. Солнце — Кецалькоатль — теперь лишь отражение того, чем оно было раньше. Он постоянно чувствуем себя нездоровым. Становясь все более грузным, он как бы вязнет в земле, постепенно смешиваясь с пей, и огонь его угасает. Кетцалькоатль становится странным образом похожим одновременно на бога земли Тлалока и на старого бога богов.

Свершившееся в конце тольтекской эры грехопадение открыло эру Тамоапчаиа. Появляется Тецкатлинока, который хочет ниспровергнуть своего вечного противника и завладеть нарождающейся эрой. Согласно некоторым версиям мифа Тецкатлинока предлагает Кецалькоатлю сыграть в мяч и побеждает его. Согласно другим — приняв образ ста- рика-лекаря, он приходит с визитом вежливости к Кецалькоатлю и сообщает ему о своем способе лечения разных болезней. Он показывает Кецалькоатлю зеркало, в котором клонящееся к упадку светило с ужасом узнает, что у пего есть тело. Тогда Тецкатлинока предлагает ему лекарство. Кецалькоатль соглашается принять его, не замечая, что это пульке — напиток, которым опьяняют себя ацтеки. Он выпил целых пять чашек пульке и опьянел. Тогда он зовет свою сестру Кецальхоч, или Хочикецаль, и проводит с ней ночь. Вдруг «дерево раскалывается» и Кецалькоатль нопи-

мает, что пора Толлапа прошла и надо уходить. Уэмак, «вице-король» Толлана. предстающий перед людьми то как двойник Кецалькоатля, то в образе Тецкатлипоки, оказывается вместе со своей дочерыо обвиненным в излишествах сексуального порядка. Дымящееся Зеркало и его ацтекский приспешник Уицилоночтли договариваются впустить в Тол- лап болезни, беспорядок, войну, человеческие жертвоприношения и смерть.

Кецалькоатль в Толлапе. Duran, Historia... 1867-1880

Однажды Тецкатлинока устраивает представление па рыночной площади. На его ладони танцует живая кукла. Это, конечно, не кто иной, как его пособник Уицилоночтли. Привлеченные необычным зрелищем тольтеки устраивают давку, и многие погибают в ней. Тогда озлобленные зрители забрасывают камнями кукловода вместе с его куклой и забивают их насмерть. От одного из трупов поднимается такой удушающий запах, что многие тольтеки валятся замертво. Люди пытаются убрать труп с площади, но он столь

3 Зак. 17733

тяжел, что его никак не удается сдвинуть с места. Попытка многотысячной «команды» уволочь тело также остается безрезультатной. Веревки не выдерживают нагрузки и лопаются, а тольтеки снова надают и давят один другого. И в этот раз также — тысячи трупов.

В другой раз град камней надает с неба на землю, и среди этих камней — жертвенный камень. Многие тольтеки, охваченные безумной паникой, распластываются па этом камне и находят там смерть.

Наконец, оставшиеся в живых решают бежать из города. Настойчиво преследуемый своим братом, Кецалькоатль отправляется на восток. По дороге он основывает город и дает ему название Чолула. Добравшись до моря, он садится в лодку и бесследно исчезает. Согласно иной версии он сжигает себя на костре. В этот раз, однако, он не становится Солнцем. Его сердце появляется па небе в виде утренней звезды — первого луча новой эры. Что касается Уэмака, то он забирается в пещеру, где, по одной версии, он вешается, а но другой — погибает от рук восставших подданных.

Миф о пребывании Кецалькоатля в Тол лапе скрывает в себе некую историческую правду. В нем выражено в астральных терминах восхождение и закат последней великой империи центральной Мексики — до прихода на сцену ацтекского народа мешикас. (Автор употребляет испанскую форму, которой в русском контексте может соответствовать форма мешики. Кроме этого, в русской литературе для того же значения применяются наименования теночки и ацтеки. — Прим. перев.) Мешикас считали себя наследниками этой великой империи. Кецалькоатль был четвертым Солнцем. Тецкатлинока и Уицилоночтли, боги народа мешикас, положили конец этому обстоятельству и открыли новую, пятую, их собственную эру.