Алесандро доложил, что NB нигде не состоял. Не привлекался. Наркотиками не торговал. По картотекам не проходит. Долгов за фабрикой не числится.

– Так что, мой друг, акции надо срочно покупать, пока Бывший Директор не передумал, – решительно заявил сыщик. – А когда бумаги будут у нас в кармане, я уверен, мы без проблем договоримся поделить имущество. Будут упираться – возьмем за горло или еще за что-нибудь… Риск – благородное дело.

«Благородное, но чертовски убыточное», – усмехнулся я, поблагодарил сыщика за информацию и пообещал позвонить, когда приму решение.

За соседним столиком примостилась молодая парочка в джинсах и кроссовках, заказала колу и картофель-фри. Девушка достала из рюкзачка толстую пачку фотографий и стала показывать парню. Первые пять минут он с интересом их разглядывал, потом заскучал – рассеянно кивал и косился на подружкины колени. Мне вспомнилась Элизабет. Ее восторженное, яростное желание заработать деньги. Она бы ввязалась в эту авантюру, не раздумывая. Храбрая. Интересно, а что скажут небеса? Играть или бросить карты? Я достал монетку. Подбросил. Орел: «Играем»! Набрал номер телефона Бывшего Директора. Договорились встретиться в шесть вечера в офисе. Затем оповестил СМС Алесандро, чтобы не опаздывал, и позвонил банкиру. Сказал, что принимаю его условия. Он пообещал приготовить деньги к пяти часам.

Без десяти пять я был в кабинете банкира. Он вызвал юриста – им оказалась миловидная женщина, одетая в строгий темно-синий костюм. Юрист принесла подготовленные договоры и протянула мне: «… Кредит – сто тысяч евро… Залог – сорок девять процентов акций фабрики и квартира… Возврат – через тридцать дней…» Когда я закончил изучать документы, банкир достал ручку с золотым пером. За ним водилась некоторая театральность – например, подписывать долговые обязательства настоящими чернилами. Это придавало особую торжественность таинственному акту перехода денег от одного человека к другому. А дальше – неизвестность и ожидание на тридцать дней… Моя рука с легкой дрожью поставила подпись.

Юрист забрала документы, внимательно посмотрела на меня и вышла. Банкир открыл сейф и достал деньги – всего три пачки бледно-малиновых купюр по пятьдесят тысяч евро в каждой. Новенькие и хрустящие, еще не залапанные. Я рассовал пачки по внутренним карманам, ощущая, как тут же стал солиднее и важнее.

Хозяин кабинета налил в бокалы французского коньяка.

– За твою удачу, мистер Джек, – бриллиант загадочно сверкнул на длинном пальце.

– За нашу удачу, – обреченно кивнул я.

Мы выпили по глотку. Знакомый добротно-дорогой аромат и вкус, похожий на солидную мебель в кабинете. Я отметил вслух достоинства коньяка, но умолчал, что шотландский виски мне ближе: в нем меньше благородства, но больше жизни.

Мы сделали еще по глотку коньяка и расстались.

Хорошо, когда люди умеют обставить свои ежедневные скучные обязанности дорогим и подходящим реквизитом, превратить рабочую рутину в маленький праздник и театр. И гостям приятнее: чувствуешь, что вляпался, но вляпался красиво, с французским коньяком и ручкой с золотым пером!

Бывший Директор подъехал в офис в точно назначенное время, в той же серой куртке и галстуке родом из прошлого века. Без лишних разговоров, но с некоторым сожалением я положил перед ним три бледно-малиновые упаковки новеньких евро.

– Надо бы пересчитать, – Бывший Директор протянул руки к деньгам.

– Не доверяете? – ухмыльнулся я, глядя, как портфель снова начал беспокойный танец на его коленях.

– Никому нельзя верить, – хмуро произнес он. – А уж доверять и подавно. Особенно когда дело касается наличных.

– Тогда пересчитывайте, а я пока посмотрю в окно, чтобы вас не смущать, – мне не хотелось видеть, как он будет разрывать банковскую упаковку и трогать каждую купюру руками. К новым банкнотам у меня какая-то нездоровая страсть, не хочется их тратить. Лежит такая упакованная пачка в сейфе, и ощущаешь себя свободным независимым человеком!

– Вы не будете меня смущать, я не девушка, – возразил он.

Ветер за окном играл разноцветными листьями клена, и казалось, тень дерева на земле вся в дырках. «Дырявая тень», вспомнилось вычитанное где-то выражение. Когда ветер и дождь окончательно оборвут листья, оставив ветви обнаженными, тень станет не дырявой, а полосатой. Завтра пятница, раньше в этот день мы всей семьей ходили в гости. А теперь приходится придумывать, чем себя занять. Я поморщился, но не от нахлынувшей грусти, а оттого что новые итальянские штиблеты натирали ноги.

– Все правильно, сто пятьдесят тысяч, – Бывший Директор закончил проверку, запихал разорванные пачки в портфель и, не читая, подписал документы о продаже акций.

Я проверил правильность подписей и напомнил:

– Вы обещали дать телефон женщины, которая владеет тремя процентами.

Зажав портфель под мышкой, он молча написал на бумажке номер и имя – «Барбара».

– Благодарю, был рад нашей сделке, – сказал я. – Если пожелаете, мой друг из охранного агентства вас проводит, он ждет в приемной.