– Год назад. Тард и его брат.... Они сначала... со мной... и не так... как ты! А потом... потом он говорит - если не хочешь, чтобы все знали, выйдешь за меня, и через пару лет, так и быть, оставлю тебя в покое! А я ничего, ничего, не могла сделать! А ты когда меня... забрал, я только и думала, что будет! Это же больно ужасно, и стыдно, и мерзко! А мужчинам всегда надо, чтобы первый! А я... а что я могла сделать?! Они держали меня и смеялись только, ждали, что я плакать буду, а я не могла, не могла!
– Хрупкое тело колотит от рыданий, и он только крепче прижимает ее к себе, убеждаясь, что укоротит свою жизнь на год, но спокойного посмертия не видать ни Тарду ни его брату.

– Все, все, тшшш, - он покачивает ее в руках, стирает слезы с опухших губ, массирует закаменевшие плечи.
– Хочешь, ты все это забудешь? Я наложу новые воспоминания, как за тобой ухаживал, и ты согласилась выйти за меня? А все остальное забудешь?

– Нет. Лучше без магии заставь меня все забыть.
– В глазах решимость пополам с отчаянием.

– Договорились.
– Он осторожно целует припухшие соленые губы, и отстраняется.
– Сегодня я покажу тебе наш дом. Не весь, только наше крыло. В этом доме живет уйма народа, и я не уверен, что тебе это понравится. Но в моем, то есть, нашем крыле, никто не ходит без разрешения. Я всех запугал.

– Страшный маг, - слабо хихикнула она, и он тоже тихо фыркнул ей в шею.
– Отпусти меня. Мне надо встать.

– Сейчас, - он нехотя отстраняется, и тут же чувствует ее смущение - они оба в чем мать родила.
– Я не смотрю. Вот халат, - искомое подлетело к девушке и настойчиво распахнуло объятия.

– Кхон....
– Он слышит, как она останавливается, и слегка поворачивает голову.
– Спасибо тебе.
– Негромко и очень серьезно. Он только головой качает.