Я покопалась в визитнице, нашла нужный номер и записалась к любимому мастеру. Это был мой первый выход в свет после трагедии, и я страшно волновалась. Я, конечно, изредка выбегала в магазин, надев темные очки и надвинув на лоб кепку – надо же чем-то питаться и кормить попугая. Но я ни разу не встретилась с друзьями. Я и по телефону почти ни с кем не разговаривала. Сидела дома одна, упивалась своим страданием и жалела себя. Не знаю, зачем я устроила себе такую самоизоляцию, может, во мне есть что-то от мазохиста? Наверное, я чувствовала себя отчасти виноватой в его смерти. Я думала, если бы он не поехал туда, куда поехал, ничего бы не случилось. Ведь в тот день мы собирались пойти вместе в ресторан, а потом у него вдруг появились какие-то неотложные дела. А если бы я настояла на том, чтобы он эти дела бросил, то... Да какая теперь разница! Уже все равно ничего не исправишь, время не повернуть вспять. Время бездушно и безжалостно, и никакие мольбы не в силах заставить его все изменить.

До парикмахерской оставалось еще пара часов, в которые мне просто необходимо было себя чем-то занять. И я решила использовать эти два часа для того, чтобы вернуть себе человеческий облик, потому что за месяц домашнего заточения я стала похожа на ведьму. В зеркале увидела какое-то жуткое существо с бледным лицом, перепутанными волосами и потухшими глазами. От прически и маникюра, за которые я всего месяц назад выложила целое состояние, не осталось и следа... Боже мой, подумала я, а я ведь не пыталась топить свое горе в вине и не принимала психотропных препаратов, а вид у меня, как у пациента психоневрологического диспансера. Надо что-то делать...

Первым делом я отправилась в душ, решив побаловать себе любимым скрабом для тела с коричневым сахаром – я купила его давно и все берегла, не знаю для чего. Видимо, именно для такого дня, когда мне понадобится резко поднять себе настроение. За душем последовала маска, обертывание против целлюлита, депиляция и иже с ними, благо у меня дома с незапамятных времен существует НЗ всяких косметических средств.

Все это время депрессняк периодически пытался вновь навалиться на меня всей своей грузной тушей, но я яростно сопротивлялась. «Я не буду плакать сейчас, – повторяла я про себя, вспоминая Скарлетт О’Хара. – Я поплачу завтра». Надо определенно перечитать «Унесенных ветром».

Выпив валерьянки, я отправилась в парикмахерскую. Что же изобразить у себя на голове? Что-нибудь забавное, чтобы смеяться каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало. А Кирилл бы сказал... Стоп! Не вспоминать об этом! Может, покраситься? В черный, как вдова? Опять этот цвет?! Не буду об этом думать, ни за что!

Так я гнала прочь крамольные мысли, точившие мое сердце. Мне нужен позитив, решила я. Иначе я сломаюсь. Но с позитивом у меня всегда были проблемы. В теории я прекрасно знаю, что настрой человека по жизни зависит только от него самого. В любой ситуации, за исключением смерти, конечно, можно найти что-то хорошее. И, как ни странно, я не раз убеждалась, что даже в тех случаях, когда обстоятельства складывались не так, как хотела я, в конечном счете оказывалось, что для меня это лучше. Поэтому я изо всех сил пыталась воспитывать в себе оптимистичный взгляд на мир, читая соответствующую литературу, обустраивая личное пространство с помощью искусства фэншуй и окружая себя приятными людьми. Но против природы не попрешь. Я родилась пессимисткой и остаюсь ею по сей день.

Вот она, заветная дверь – мое спасение.

– Анюта! Давно тебя не видели, – заулыбалась Таня – моя любимая парикмахерша.

– Да я забегалась совсем, – сказала я, не желая рассказывать правду. – У меня было много всяких неприятностей...

– Надеюсь, ничего серьезного? – озабоченно спросила она. – Как бы там ни было, я помню, ты всегда говорила: новая прическа – новая жизнь!

Сейчас мне казалось, что это говорила совсем другая Аня. А не та осунувшаяся женщина в зеркале, которая, казалось, постарела на несколько лет.

– Боюсь, меня это не спасет. А рисковать как-то не хочется, – протянула я.

– Да брось, – настаивала Таня. – Я вижу, у тебя отросли волосы. Не хочешь попробовать сделать химию? У нас сейчас есть новый шелковый состав, очень естественная волна получается, и волосы он не сушит. А с цветом можно поэкспериментировать...

И я подумала: была не была. Танюшка – мастер опытный, можно положиться на ее вкус. Она колдовала над моими волосами целую вечность, так что я уже начала бояться, что опоздаю на встречу с Линкой.

Но когда она наконец с глубоким удовлетворением выдохнула «Готово!», я поняла, что ради такого можно и опоздать. Даже на встречу с любимой подругой после целого месяца затворничества. Теперь из зеркала на меня смотрела дерзкая дива с каскадом длинных вьющихся рыжих волос. Удивительно, как много значит прическа!

– Таня, – одновременно с укоризной и со смущением сказала я, – как я буду с этим жить?

– Цыц! Я позову девочек, чтобы посмотрели.

Когда все девочки посмотрели, выразили свои «ахи» и «охи» и сравнили меня с Джулией Робертс в «Красотке», Таня наконец выпустила меня из салона, напоследок дав напутствие:

– Ты очень красивая, умная и сексуальная и как никто другой заслуживаешь счастья. Помни об этом.

Какой же оптимистичный человек эта Таня! Не то что я!

Однако, когда я шла по улице домой, то поняла: что-то изменилось. Не то во мне, не то в мужчинах, которые проходили мимо по улице. Теперь они почему-то чаще начали на меня таращиться или оглядываться мне вслед. И было чертовски приятно ощущать на себе не только блики от солнечных лучей, но и восхищенные мужские взгляды.

До встречи с Линкой оставался всего час. Я заскочила домой, перехватила булочку, сказала Гоше, что он очень хороший мальчик, и убежала.