Да, для него она не Ольчик. Для него она Оленька... Как же я за нее рада! Рада, что она счастлива, подумала я.

– А теперь наша очередь, – не унималась Линка. – Вот! – Она достала из сумочки небольшую коробочку и вручила ее Ольчику со словами: – Это от нас с Анютой! Надеюсь, что долгими зимними вечерами в Германии ты хотя бы иногда будешь коротать время, разглядывая всю эту красоту. И тогда ты, конечно же, вспомнишь о своих лучших подругах и решишь нам позвонить или отправить письмо. Так что это подарок с глубоким смыслом... – Последние слова Линка произнесла как-то неуверенно, как будто у нее к горлу подступили слезы. А ведь действительно, мы с ней, наверное, только сегодня полностью осознаем то, что Ольчик уезжает. И уезжает очень надолго, возможно, навсегда...

Тут Линка передала Ольчику средних размеров коробочку, завернутую в блестящую розовую бумагу и украшенную сверху большим красным бантом.

– Ой, что же там такое? – бормотала Ольчик, начав возиться с подарком.

На стол полетели обрывки бумаги и красной ленты. Да уж, Ольчику явно не терпелось заглянуть внутрь. Вскоре перед нами предстала причудливая деревянная шкатулка с резьбой. К ней прилагался ключик. Надо же – какая Линка молодец! Как здорово все придумала!

Глаза Ольчика загорелись, она дрожащими пальцами повернула ключик и наконец открыла шкатулку. Внутри на синем бархате лежали супердорогие коллекционные таро, искрясь золотым тиснением, и толстенная книга – руководство по эксплуатации этих самых таро, как я поняла.

– Красота какая! – ахнула Ольчик. – Это же коллекционные карты, я их так долго искала! Какая печать, какая бумага! Потрясающе! А где вы их взяли? У нас они не продаются, я точно знаю.

– Ну, знаешь, ради любимой подруги можно и постараться.

– Нет, расскажи! – настаивала Ольчик. – Я столько времени потратила, чтобы их найти, а вы мне их взяли и купили! Вот так просто, раз-два!

– Для нас, девочек, живущих в сети, не существует границ, – гордо сообщила Линка и засмеялась. – Мы купили их на американском аукционе в Интернете. – Линка одарила меня выразительным взглядом.

– Да-да, – подтвердила я и как попугай закивала головой.

– Потом расскажете, как все это делается. Боже! Красота-то какая! – нараспев произнесла Ольчик и углубилась в созерцание своего сокровища.

Андреас, естественно, тут же подключился к этому процессу, но взгляд его говорил примерно следующее: «И что она только нашла в этих золотистых клочках бумаги со странными картинками?»

Тут вмешался Саша:

– Ну что ж, наверное, и мне пора внести свою лепту. – И он подал Ольчику яркий сверток с большим бантом, который переливался всеми цветами радуги.

Наверняка там большая коробка конфет или еще какая-нибудь чушь, которую обычно преподносят девушкам. Но когда Ольчик открыла коробку, оказалось, что в ней скрывалось изящное миниатюрное персиковое дерево-бонсай... из нефрита! Деревце было почти как живое, персики лоснились с одной стороны ярко-розовым цветом, а с другой – нежно-желтым... Все так и ахнули от восторга.

– Сегодня я самый счастливый человек на свете. У меня даже слов нет, чтобы описать свои чувства. Спасибо! Просто потрясающе!

– Самое главное, за ним не надо ухаживать, – пошутил Саша.

– Да уж, – вставил Андреас, – а то у Оленьки с этим проблемы. – Он ласково посмотрел на нее.

– Да помолчи ты. Все и так давно знают, что у меня все цветы сохнут, потому что дома темно. Да и поливать я их забываю, – засмеялась она.

Так мы сидели и болтали. Саша вел себя, как будто меня вообще не существует. Он был душой компании – веселился и сыпал остротами. Все его кислое настроение осталось позади, и меня это страшно бесило. Либо ему на меня наплевать, либо он делает это мне назло, либо он очень хороший актер, решила я.

Как раз когда нам принесли рульку – самое вкусное блюдо, начались танцы. Рок-н-ролл, естественно. Ну как можно сидеть и есть под песни Элвиса?! Мне ужасно хотелось танцевать. Но Саша откровенно игнорировал мое присутствие, и я чувствовала себя, как Скарлетт О’Хара на балу, когда она была в трауре и ей нельзя было танцевать... От злости я чуть не расплакалась. Однако тут положение, как всегда, спасла Линка. Она объявила всем, что «сидеть на попе» под такую заводную музыку просто неприлично, и затащила всех на танцпол. А когда Андреас попытался сопротивляться, мотивируя это тем, что не умеет танцевать, тем более рок-н-ролл, она обратила всеобщее внимание на пьяного мужика в гавайской рубашке, который выделывал под музыку весьма странные па, и сказала, что после такого нам явно стесняться нечего. Саша даже не пытался сопротивляться, потому что понимал, что хочешь не хочешь, а танцевать со мной ему придется, ведь все остальные были по парам. Мне, правда, тоже теперь не нравилась эта идея. Меньше всего мне хотелось, чтобы он танцевал со мной, втайне желая сбежать куда подальше. Но что было делать? Тут, как назло, веселая песенка «Let Me Be Your Teddy Bear» – «Позволь мне быть твоим плюшевым медвежонком» – сменилась на романтичную «Love Me Tender» – «Люби меня нежно».

– Боже, какое старье! – сказал Саша, обнимая меня за талию.

– Нет, классика! – возразила я, вспомнив одну из серий «Секса в большом городе». И добавила: – Знаешь, есть такой сериал «Секс в большом городе». Там была точно такая же ситуация. Любимый мужчина поставил главной героине песню времен шестидесятых или около того, а она возмутилась и сказала: «Как старомодно!» – а он ответил: «Нет, это классика». Так вот я обожаю старые песни из старых фильмов типа «Ромео и Джульетта», «Шербурские зонтики» или «История любви». Может, для кого-то это и старье, а для меня действительно классика. И Элвис тоже попадает в эту категорию.