Он улыбнулся:

– Ну, про сериал я, конечно, слышал. Даже пытался один раз его посмотреть, но, по-моему, чушь ужасная. А вот про...

– Все мужики так говорят, – перебила я. – Вы от этого сериала просто беситесь. Больше, чем от всех мексиканских, вместе взятых. Наверное, потому, что он слишком феминистский.

– Слишком глупый. Мусолят там самые очевидные вопросы... Бред полный, – настаивал он. – А вот против Элвиса я как раз ничего не имею. И против старых фильмов тоже. Только вот... – Он замялся.

– Что?

– Эта песня еще ничего. А что мы будем делать потом, когда настоящий рок-н-ролл начнется? Не буду врать, я не знаю, как его танцевать. Кто только придумал пойти на эту ретро-вечеринку? Твоя подруга? Так ведь ее жених тоже танцевать не умеет...

– Расслабься. Я умею. А ты просто будешь мне подыгрывать. И почему мужчины всегда так боятся, что будут выглядеть глупо на танцполе? – Я улыбнулась. – Научишься в процессе.

И Саша действительно научился. К концу вечера мне уже казалось, что мы когда-то вместе ходили в школу танцев. Он отлично двигался, и вся его скованность исчезла уже после первой быстрой песни.

– Знаешь, думаю, я тоже полюбил Элвиса, как и ты, – сказал он мне, когда мы танцевали под очередной медленный хит короля рок-н-ролла. – А откуда у тебя такая любовь ко всему «классическому»?

– Понятия не имею, – призналась я. – Но в глубине души мне всегда хотелось жить веке эдак в девятнадцатом, когда еще носили юбки с кринолинами и танцевали вальсы... А песни и фильмы времен молодости наших родителей?.. Они тоже мне нравятся, потому что тогда больше ценили настоящую любовь. Сейчас все это как-то упростилось, что ли. Вот и все... И потом, никто не поет так, как Элвис. Не знаю почему, но это факт. Как можно его не любить?

– Пожалуй, ты права, – согласился он.

Домой Саша привез меня очень поздно, но даже не захотел проводить меня до квартиры. Прощаясь со мной, он вдруг спросил:

– Так что, твой Эдик все-таки приезжает в Москву?

– Нет, это просто невыносимо! – возмутилась я. – Даже если тебе и приходят эти письма, было бы намного приличнее удалять их не читая.

– Прости, ничего не могу с собой поделать, – признался он. – Очень хочется знать, каковы мои шансы.

– У тебя очень хорошие шансы стать моим другом, если ты будешь уважать мое право на личную жизнь, до тех пор пока я не выясню, что происходит с моим ящиком.

– Заведи себе новый, – посоветовал он.

– Нет никакой гарантии, что это не повторится и с новым адресом, – заметила я. – Скажи честно, ты правда не взламывал мой ящик? Даже если взломал, я тебя прощаю, только скажи правду.

– Нет, Ань, я не делал этого. А теперь извини, мне пора, – сказал он и тут же уехал.

Лифт, как всегда, не работал, и мне пришлось подниматься по полутемной лестнице. В одном пролете спал бомж. Мне стало ужасно страшно и противно и захотелось, чтобы Саша был со мной.

Когда я открыла дверь в свою пустую квартиру, на меня нахлынуло чувство одиночества. Почему он меня не проводил? Он не любит меня, подумала я. Читает мои письма, претендует на особое место в моей жизни... А любовь должна быть бескорыстной. Любовь – это прежде всего желание сделать счастливым любимого человека. Нет, он меня не любит, окончательно решила я и отправилась в кровать.

Самое ненавистное – это засыпать одной, думала я, уже лежа в постели. Ужасно, когда ветка дерева, растущего у дома, стучит в окно, а тебе даже не к кому прижаться, чтобы избавиться от страха. Самое ненавистное – это кружить по квартире ночью, мучаясь от бессонницы и страшась пугающе мертвой тишины. Но еще хуже забивать самой гвозди или пытаться повесить новый карниз для штор. Я легла в постель, и, конечно, злополучная ветка решила напомнить о себе. «Только не сегодня», – мысленно взмолилась я, обращаясь к неведомой богине одиночества. Сегодня мне и так плохо и страшно. Минут десять назад я была счастлива, а теперь я одна, мне холодно и одиноко.

Той ночью я так и не смогла заснуть, хотя отчаянно пыталась это сделать.

Весь следующий день я проходила как сомнамбула. У меня дико болела голова и кошки скребли на душе. Может, так начинался предменструальный синдром? Дерьмо! Раньше такого не было. К жизни меня пробудил звонок Ольчика.

– Привет, Анютка. – Ее голос звучал откуда-то издалека. Но настроение у нее было явно отличное.

– Здорово, – пробурчала я.

– Ой! Ты еще спишь? Я тебя разбудила! – с искренним сожалением воскликнула она.

– Да будет тебе известно, я всю ночь не спала...

– Ага! – выпалила она. – Вы, наверное, с Сашей шалили!

– Чего-о-о? Да, обшалились прямо. Какое там! Он меня даже до квартиры не проводил. Пришлось самой преодолевать преграду в виде бомжа на лестнице. Можешь представить себе мой восторг.