Смутно помню, как меня вытащили из погреба и отмачивали в ванне. Очнулся я в мягкой чистой постели, отмытый от вони, дерьма и мочи, выбритый и пахнущий одеколоном. Боль почти прошла. По сравнению с тем, что было, можно сказать, что я чувствовал себя на миллион. В комнате никого не было. Я полежал несколько минут, разглядывая балки на потолке и пытаясь собрать мысли в кучу. Встав с кровати, обнаружил, что на мне женская хлопковая сорочка. Моих вещей не нашёл. Сил не было, и я еле волочил ноги. Дошёл до двери, и мой нос учуял запах жареного мяса. Аж слюнки потекли.

Выйдя из комнаты, побрёл прямо в кухню. И обнаружил там Сисиль, возившуюся возле печки.

– Привет, – сказала она, не оборачиваясь.

– Привет.

– Как насчёт перекусить?

– Надеюсь, ты жаришь целую свинью.

Я сел за стол, и Сисиль поставила передо мной миску с супом. Жиденькую похлёбочку с колечками морковки и зелёным луком.

– Куриный бульон. Тебе лучше начать с него. Как ты?

– Ещё не понял.

Сисиль села напротив меня с чашкой кофе.

– Где Мэг? – спросил я.

– Спит у себя. Мик, что вы там натворили?

– А она не рассказывала?

– В общих чертах. Мик… – она долго молчала, и я не торопил. – Мик, мне кажется, она сошла с ума. Я жутко устала от вас.

– А что с ней?

– Не знаю. Она говорит, что всё нормально, но я слышу, как она разговаривает с кем-то в комнате. Иногда срывается на крик. И выходит оттуда бледная, как побелка, и глаза у неё, как будто она там привидение увидела.

Я чуть не поперхнулся супом. Призраки от нас никак не отстанут. Теперь они взялись за Мэг. Со мной эти дни общаться было бесполезно.

– Я знаю, что с ней, – сказал я. – Но ты всё равно не поверишь.

– Попробуй.

– Она действительно увидела там привидение.

– Очень смешно, – Сисиль допила кофе и встала.

– Ничего смешного.

– Это точно. Ладно, я пошла. Нужно скотине корм подсыпать. Не хочешь помочь?

– Не сейчас. Я еле на ногах стою.

И тут над нами раздался крик. Что-то упало. Комната Мэгги была прямо над кухней.

– Опять началось, – вздохнула Сисиль и пошла к лестнице. Я за ней. Когда мы зашли в комнату, Мэг сидела на кровати с окаменевшим лицом, уставившись куда-то в угол. Глаза от страха, казалось, вылезут из орбит. Там, куда она смотрела, ничего не было. Пусто. Просто стена. И тут Мэгги заорала, замахала руками, словно отмахиваясь от назойливых насекомых:

– Пошла вон, сука! Оставь меня! Сгори в аду!

– Мэг, что с тобой? – спросил я.

Наконец, она обратила на нас внимание, и сразу же снова уставилась в угол.

– Там эта сука! Убейте её! Сделайте с ней что-нибудь!

– Там никого нет, – сказала Сисиль.

– Там та негритянка? – спросил я.

– Да! Микки, ты видишь её?

– Нет. Но я знаю, что она там. Что она делает?

– Просто стоит и смотрит на меня своими рыбьими глазами. И вся в дырках от пуль и в крови. Мик, что это такое? Ты кто такая, тварь? – заорала она.

– Пойдём, – я подошёл к Мэгги, обнял за плечи и помог подняться. – Просто не смотри на неё. Сделай вид, что её нет. И ей надоест. Если бы она могла что-то тебе сделать, то давно уже разобралась бы с тобой. Пошла вон! – крикнул я пустому углу. – И сыночку своему привет передавай.

– А я здесь, – услышал я голос.

Луис стоял у окна в летнем кремовом костюме и в соломенной пляжной шляпе.

– Иди в жопу, – сказал я ему. – И мамашу свою забирай, лживый сучонок! Правильно я тебя тогда пристрелил.

Сисиль махнула рукой, мол, разбирайтесь, придурки, сами со своими тараканами и ушла.

– Она тут не одна? – прошептала Мэгги.

– Не беспокойся, для тебя одна. Луис, солги мне ещё раз – тебя только я могу видеть? А мамочку твою только она?

Покойник лишь улыбнулся ехидно. И исчез. И призрак мамаши, по видимому, тоже, судя по тому, как Мэгги облегчённо выдохнула.

Призраки приходили по несколько раз на день. Луис даже облюбовал кресло. Он каждый раз менял наряды и жрал всякие сладости. Пытался что-то рассказывать, но я не обращал на него внимания. Мэгги тоже спокойнее стала реагировать на ведьму. Мы поняли, что кроме как надоедать, они не могли никак навредить. Они уже принадлежали иному миру, нематериальному. Однажды я бросил в Луиса вилку. Она прошла сквозь него и упала на кресло. Хренова голограмма. Все эти фильмы про полтергейсты, духов, способных передвигать мебель, швыряться посудой и убивать людей – полная лажа. Они могут только делать вид, что стоят, сидят или ходят, сторить страшные рожи и нудить.

Сисиль не видела их и не слышала. Ей было легче.

Пока я корчился в погребе, на ферму приезжали гости. Сначала местный шериф, хорошо знавший хозяйку. Задал пару вопросов о Мэгги, выпил стакан воды и уехал. На следующий день заявились агенты ФБР. И тоже отправились ни с чем, оставив визитку. «Позвоните, если что-нибудь узнаете о сестре». Придурки. Потом завилось трое ребят, сказали, что они друзья Мэгги. Сисиль всем говорила, что Мэгги заезжала на час, одна, заняла денег и сказала, что едет в Филадельфию. Последние гости были особо недоверчивы, но Сисиль пригласила их на обед, накормила жареным кроликом, бобами и угостила крепким пойлом собственного приготовления. А ещё рассказывала бесконечные истории из детства Мэгги. И уговаривала остаться на ужин. Она им так надоела, что они просто сбежали.

Мэгги в это время отлёживалась на втором этаже под кроватью.

Больше никто не приезжал. Я, немного оклемавшись, стал помогать по хозяйству и проводил кучу времени с дочкой Сисиль. На домашних харчах отъелся, контуры лица округлились, даже румянец появился.

У Сисиль мы пробыли полтора месяца. Я всё пытался выведать, где Мэгги прячет ключи, а она в свою очередь – номера ячеек. Но недоверие друг к другу таяло, я даже стал замечать признаки симпатии ко мне и иногда посещали мысли, что неплохо бы было остаться с ней. Ведь миллион на двоих – это намного больше, чем миллион пополам отдельно каждому. Да и без наркотиков я чувствовал себя одиноким и никому не нужным.

Однажды меня разбудила Мэг. Было рано, за окном только брезжил рассвет. А поле вместо чёрно-рыжего стало белым. Выпал первый снег.

– Мик, – сказала Мэгги, присев на край кровати, – тебе не кажется, что пора ехать за деньгами? Сколько можно здесь сидеть?

– Но как?

В полумраке комнаты я мог рассмотреть только силуэт.

Мэг встала, дотянулась до ночника над кроватью и зажгла свет.

Я просто обомлел. Передо мной стояла настоящая леди. Строгий серый костюм, меховая накидка на плечах, туфли на высоком каблуке. Причёска, которую я видел только у моделей. Макияж настолько изменил черты лица, что я сначала не узнал её.

– Вот так.

Она бросила взгляд на спинку стула, на котором висела одежда.

– Это твой костюм. Надеюсь, размер подойдёт.

– Причём здесь это барахло?

– Ты туп, дружок. Мы оденемся так, что нас никто не узнает. Но мы не будем прятаться. Мы должны быть на виду. С гордо поднятыми головами и расправленными плечами. Наглые и броские. Тогда копы, которые буду пасти камеры хранения, в жизни не подумают, что это именно мы пришли, чтобы забрать пару сумок, набитых капустой. А они пасут, будь уверен, если знают про миллион.

– Откуда ты знаешь, что они подумают? Это же копы. Они сами не знают, что может взбрести им в голову.

– У тебя есть другие варианты?

Я развёл руками.

У нас был богатый гардероб. Сисиль съездила в город и привезла целый мешок шмоток. Мы слепили четыре комплекта – первый – успешная семья в строгих костюмах. Даже очки у нас были в тонких оправах под золото.

Второй – техасские ковбои. Фишка моего костюма – сапоги с декоративными шпорами и широкополая шляпа с лихо загнутыми вверх полями. У Мэг – безвкусное платье с рюшками, дурацкий чепчик и высокие сапоги. И джинсовые куртки.

Третий – яркие лыжные костюмы, шарфы и вязаные шапочки.

И четвёртый – латекс и кожа. И целый пакет фальшивого пирсинга.

И в этом мы должны появиться в аэропорту. Да ещё так, чтобы на нас все оглядывались. С фурором.

Идиотский план. Но лучше я ничего не мог предложить.

Мы выехали вечером, когда стемнело, на стареньком пикапе «Додж», который нам одолжила Сисиль.