Шрифт:
Санитары взяли носилки. Настя пошла следом, держа над носилками предупредительно одолженный генералом зонтик.
Носилки поставили в машину. Настя села возле них. Машина тронулась.
Генерал Сидоров вытер мокрое от снега и дождя лицо.
– А ты говорил!.. – сказал он Алехину. – Соображать нужно в балеринах, майор!
– Настя в вашей шинели уехала, товарищ генерал, – напомнил майор.
– Ну и пусть, – отмахнулся Сидоров. – Так ей в больнице будет легче врачами командовать.
И генерал устало поплелся в отделение…
Торт в кармане
Олечка расхаживала по комнате, заложив руки за спину. Иногда она искоса посматривала на мужа и сердито сопела.
– Сашка, – наконец сказала Олечка. – В конце концов, я хочу жрать!
– А у кого школьная подруга руководитель банка?! – взорвался Сашка. – И кого она назначила своим замом меня или тебя?!
Но удача в виде пятикратного увеличения будущей зарплаты вскружила голову не только Олечке. Целый месяц в молодой семье торжествовал финансовый кураж. Кураж ураганом пронеся по сбережениям и обрушил на супругов ливень состоящий из: а) женской шубки, б) австрийской куртки для стройного мужчины, г) массы других приятных мелочей. Все закончилось литерой «д» – градом из многопредметной стенки на заказ.
А три дня назад Олечка не обнаружила себя в списках на зарплату. Олечка была готова на все: работать круглые сутки, часами утешать подругу-начальницу после драматического завершения ее очередного краткосрочного романа или лететь в командировку на край света. В то же время выпрашивание своих, честно заработанных денег не входило в круг ее обязанностей. Оставалось только терпеливо и деликатно ждать справедливости. Правда, холодильник был пуст, как сейф после ограбления.
– Займи же у кого-нибудь!.. – простонала Олечка.
– У кого? – пожал плечами Сашка. – Теперь все знают, что моя жена – большая шишка. Не дадут хотя бы из принципа.
Олечка тупо уставилась в окно. Прожить два выходных без единой копейки было практически невозможно.
– А все ты со своей шубкой, – заметил муж.
Олечка жалобно всхлипнула. Третий день вынужденной диеты давал о себе знать легкой слабостью в ногах и головокружением.
– Черт знает что! – Сашка встал. – Ладно, я пойду, но если меня спустят вниз по порожкам… – он взглянул на тонкую фигурку жены и осекся. Потом добавил, – Тогда я зайду еще к кому-нибудь…
В квартире Михайловых пахло борщом и котлетами. Сашку сразу усадили за стол.
– Ты что такой худой? – весело улыбаясь, спросил друг Коля. – Жена не кормит?
– Ей теперь не до этого, – не без ехидства сказала толстая Надька. – Олька теперь большой начальник.
– Точно, – согласился Коля.
«Денег не дадут!..» – сразу понял Сашка.
Он жадно съел борщ и принялся за макароны с котлетами.
– Может, выпьешь?.. – предложил Коля.
Надька сурово и многозначительно взглянула на мужа.
– Да ладно тебе! – отмахнулся Коля. – Друга, понимаешь, голодом морят, а ты меня еще глазами сверлить будешь. Тащи бутылку!..
Олечка расхаживала по квартире и думала о самом обыкновенном пирожке с капустой. Точнее, о двух пирожках. Один из них можно было медленно и со вкусом съесть, а второй рассматривать, любуясь его поджаренной корочкой.
Олечка сглотнула слюну. Пустой желудок был холодным, как руки на морозе.
«Скорее бы Сашка пришел! – подумала она. – А в магазин я и сама сбегаю!..»
Возле магазина всегда торговали пирожками…
…А у Петровых праздновали приезд тещи. Стол ломился от деревенских деликатесов, там было все, начиная от копченой домашней колбасы и кончая толстыми курами. Сама теща восседала во главе стола и была похожа на упитанную индюшку.
– Сашка пришел! – радостно приветствовал друга Сережка Петров. – Ну, как там дела с женой? – он подмигнул. – Не выгнала тебя еще? Иди, садись, поешь, а то худой стал, как скелет.
«Черт!.. – выругался про себя Сашка. – И тут гроша ломанного не получишь».
Сашка предпочитал есть молча. Разговор за столом сразу зашел о женщинах-начальниках.
– Хуже этого ничего нет, – авторитетно заметила теща-«индейка». – Жена должна хозяйством заниматься, а не мужиками командовать.
– Если бы моя Ленка хоть на копейку больше получала, она бы меня… Ух! – Сережка взмахнул куриной ножкой. – Со свету меня сжила.
Улыбчивая розовощекая Леночка пожала плечами и положила рядом с Сашкой кусок колбасы.