Олечка ничего не ответила. Она закрыла глаза и шагнула прямо в пропасть…

…Она падала вниз и кричала от ужаса. Когда ее рванул страховочный трос, ужас ушел и Олечка была готова рассмеяться от счастья. Она ошиблась только на полметра и теперь видела грудь Мишки.

– Ты как?!.. Ты что?!!.. – на мгновение Мишке показалось, что он сошел с ума. – Зачем?!

– На… – Олечка протянула мужу куски троса.

– Что это?

– Это для лестницы… – Олечка улыбалась. – Понимаешь?

Мишка смотрел на лицо жены и силился понять смысл ее слов. Этому мешали застывшие ручейки крови на ее щеках. Они начинались от шапочки и текли к подбородку.

– Теперь у нас два троса и можно сделать лестницу… Осталось только закрепить поперечины.

Мишка поднял голову – два страховочных троса уходили наверх и терялись за нависшим камнем.

– Для этого не обязательно было прыгать самой… Можно было привязать к торсу камень.

– Чтобы он свалился тебе на голову? – Олечка снова улыбалась. – Нет уж, лучше это буду я!.. Кофе хочешь?

Мишка пил долго и жадно.

– Крепеж взяла? – наконец, глухо спросил он.

– Конечно!..

Через пару минут Мишка закрепил три коротких поперечных троса на основных. Он подтянул к себе Олю.

– Я помогу тебе… – Олечку бил сильный озноб.

– Не мешай. На, выпей лучше!.. – Мишка был нарочито груб. Он протянул жене горячий термос с кофе. – И руки согрей.

– А ты?..

– Я уже…

Прежде, чем вернуться к кропотливой работе Мишка перецепил страховку с Олей на метровый, короткий трос.

– Теперь не свалишься! – без улыбки пошутил он. – И никогда никуда от меня не денешься.

– А я и не думаю!..

Путь наверх был отчаянно тяжелым… Быстро темнело. Мишка думал только об одном – там, в рюкзаке лежала большая коробка с сухим спиртом, примус и двухместная палатка. В сущности, это был даже не «дом», а сама жизнь…

– Раньше, когда под угрозой был ферзь, объявляли «гардэ»! – жаловался Ленька, безнадежно рассматривая шахматную доску. – Ты попросту спер у меня фигуру.

– Не нужно было «зевать»… – Витька широко зевнул и посмотрел в окно.

– Но я же почти выиграл!

– Почти – не считается… – Витька вдруг замер. – Слышь, гроссмейстер, взгляни-ка в окошко.

– А что там?..

Ленька вытянул и без того длинную шею.

К горной речке спускались две далекие фигуры… Они шли рядом, может быть даже слишком близко друг к другу. Одна из них, судя по всему, женщина часто спотыкалась и тяжело опиралась на спутника.

– «Чайники»!.. – Ленька только год проработал в спасательной службе и при любом удобном случае любил показывать свое презрение к новичкам. – Ну их, сами дойдут.

– Кто знает… Вставай, гроссмейстер! – Витька снисходительно улыбнулся. – Кстати, ты на страховочный трос этих «чайников» посмотри.

– А что?.. – Ленька снова вытянул шею.

– Он же метровый, балда!.. Идти им мешает, а они его не сняли.

– Почему?

– Может, не в себе люди от усталости. Горы, братан, это тебе не шутки. Ну, вставай, чего расселся?!..

Одеваясь, Ленька бросил еще один взгляд в окно. Две далекие фигурки уже превратились в одну – мужчина нес женщину на руках. Тоненькая, едва заметная нить троса болталась у него под ногами и мешала идти…

«Как два барана на одной веревке! – Ленька рассмеялся. – Ох, уж эти мне «чайники»!..»

Зал балетного училища был слишком маленьким. Поэтому Насте приходилось часто заниматься во вторую смену. И хотя занятия заканчивались в шесть, за окном уже царила темнота похожая на чернильное пятно на белой бумаге. Дорога через старый, заснеженный парк всегда была безлюдной. Когда на пути девушки возник хмурый тип в надвинутой на глаза шапке, Настя успела виновато улыбнуться ему.

– Дура ты!.. – мрачно сказал грабитель.

У него были толстые пальцы и неумелые руки. Первым делом грабитель снял серебряное колечко. Когда дело дошло до сережек, стало немножко больно, и Настя сказала громкое «Ой!..».

– Терпи уж, глупая! – посоветовал грабитель, снимая с девушки шубку.

Настя молча кивнула и всхлипнула носом.

Наконец под ногами закончившего свою работу вора заскрипел снег. Он уходил неторопливо и, прежде чем исчезнуть за кустарником похожим на огромный сугроб, оглянулся.