– Неужели? Моя подруга Салли – актриса. Она наверняка скоро прославится. Ее уже пригласили в труппу ЕНСА [8] .

– Рад за Салли. ЕНСА успешно поднимает боевой дух войск.

Она почувствовала укол ревности: Эдейр хвалит Салли! Она тут же устыдилась.

– Она молодец. И, между прочим, красавица.

– Поцелуй меня на прощанье, неподражаемая красавица Дейзи.

Она долго сдерживала слезы, но на обратном пути дала им волю.

Был чудесный вечер раннего лета. В садах на Кинг-Эдвард-авеню вовсю цвела сирень, вдоль садовых тропинок пестрели поздние тюльпаны. Разноцветье и запах сирени должны были ее радовать, но она чувствовала себя несчастной. Именно тогда, когда она начала по-настоящему узнавать Эдейра, открыто принимать то, что между ними назревало, им пришлось расстаться. Дейзи Петри хотелось свиданий, сидения рядышком в кино, прикосновений горячих рук, приглашений на танцы, проводов под ручку домой по благоухающим сиренью улицам… Увы, аромат сирени сейчас заглушался запахом гари. Какое соседство красоты и уродства! Увидев в канаве три стреляные гильзы, она нагнулась и подняла их. Металл. Думай о хорошем. Сдавая металл, ты приближаешь победу.

Дейзи опустила гильзы в сумочку и на ходу задрала голову. Как красиво небо! «Рано или поздно это закончится, – решила она. – И я непременно снова с ним увижусь».

Когда Дейзи вернулась из госпиталя, в лавке «Бакалейные товары и лучшие сорта чая Петри» было полно народу. Так происходило часто, особенно по пятницам, когда люди получали зарплату и пособия, и по субботам, по той же причине – но чтобы в разгар недели?.. Может, отец получил и выложил на прилавок дефицитные продукты?

– Слыхала новость, Дейзи, дорогая? – Мисс Патридж, старавшаяся отвечать на все вопросы, мужественно держала оборону за прилавком. – Твоя мать наверху, не устает разливать чай. Поможешь ей?

– Да что случилось-то? Где мой отец?

– Узнаешь у матери. А твой отец у оптовиков.

Дейзи пробиралась сквозь толпу раскудахтавшихся женщин. До ее слуха доносились обрывки разговоров:

– Замечательно!.. Миссис Пи заслужила, чтобы и на ее долю выпала радость… Я слыхала, что привезли чеддер? Кто-нибудь видел чеддер?

Миновав толпу, она взбежала по лестнице в кухню. Мать, вытирая слезы, ставила на поднос чашки, на плите закипал чайник.

– Что тут творится, мам?

Флора обернулась:

– Ты не поверишь, Дейзи, доченька… – И она снова расплакалась.

Дейзи забрала у матери бутылку молока и поставила на поднос.

– Все, хватит. Выкладывай, что стряслось.

Флора достала из кармана фартука носовой платок и высморкалась.

– Сама прочти. Разве не чудо?..

На какое-то мгновение Дейзи была готова допустить, что ожил Рон, но на клочке бумаги, который ей сунула мать, стояло имя старшего брата.

Сэм!

– Берни рассказал всей улице, и наши сегодняшние покупатели в курсе дела… «Две унции того», «пакетик этого», но больше всего им хотелось самим услышать нашу новость…

Прочтя короткое письмо Красного Креста из Женевы, Дейзи поступила так же, как ее мать: расплакалась. Несколько минут они рыдали вместе, совершенно счастливые. Дейзи первой пришла в себя и прочла письмо вслух:

– Сэм сбежал? Где он сейчас? Где был раньше? Он сбежал один?

– Неизвестно, но, главное, он свободен, Дейзи, он пробирается домой. Больше я его не отпущу!

Дейзи не знала, радоваться или горевать. Они до сих пор не ведали, где держат Сэма, куда везут. Где он: в Германии, Польше, еще где-то? Как уроженец Дартфорда выживает в стране, языка которой он не знает?

Вопросов было множество, и ни на один не находилось ответа. На нем военная форма? Или арестантская роба? В обоих случаях его опознали бы. Есть ли у него иностранные деньги? Может, научился в заключении чужому языку? Неужели он совершенно один? Как ему тогда, должно быть, страшно! Хотя нет, Сэм Петри ничего на свете не боится и преодолеет любые преграды!

Она широко улыбнулась матери:

– Можешь приниматься за вязание нового свитера. – Свои страхи и тревоги она предпочла оставить при себе. – А пока поторопимся вниз, тебя там заждались. Чай можешь доверить мне.

Гораздо позже, когда лавку наконец заперли и все чашки, даже из парадного буфета в гостиной, были вымыты и возвращены на место, Фред, Флора и их дочери уселись за кухонный стол и повели веселый разговор.

– В кои-то веки свободная ночка! – сказал Фред. – Я буду счастливейшим человеком на свете, если смогу лечь в собственную кровать. – Глядя на ужин, который исхитрилась приготовить Флора, можно было только горестно вздыхать, но Фред держался.

Рационирование продовольствия и всевозможные нехватки достигли пика. Даже имея бакалейную лавку, Петри не позволяли себе ничего сверх того, на что имели право наравне с остальными простыми англичанами. Всего было в обрез, так что после приступа щедрости, случившегося с обрадованной Флорой этим днем, им приходилось жевать рыбные пироги без рыбы. В хозяйстве не нашлось ни одного свежего яйца, чтобы слепить вместе мятый картофель и фасоль.

Голод в сочетании с отвращением к рыбным пирогам без капли рыбы, пусть и консервированной – значит, у Флоры не нашлось даже сардин, – напомнил Фреду об одной ослепительной возможности.

– Никогда не догадаетесь, что я услышал в нашем противопожарном штабе сегодня вечером! Я заглянул туда, чтобы убедиться, что обойдутся без меня, а там…

– Что ты узнал, папа? – спросила Роуз, без всякого аппетита возившая свой «рыбный пирог» по тарелке.

– А то, что все теперь держат свиней. Вот бы и нам… – начал было он, но его тут же перебили.

– Где нам держать свинью, Фред Петри? И кому ее закалывать?

Флора положила вилку на стол. Фред похлопал ее по руке.

– Не бойся, любимая, есть такой человек – Том Стаффорд из пожарной команды. Не знаю, сам ли он будет закалывать поросенка, но он хочет построить свинарник. Там сзади есть клочок земли. В окне повесят большое объявление, чтобы желающие приносили пищевые отходы, а главное, Том ищет людей для складчины. Он предлагает вносить по пять шиллингов или по пять шиллингов шесть пенсов – кажется, так будет справедливее. Мы приносим отходы, вроде содержимого вот этой твоей тарелки, Роуз, а потом наступает Рождество, и мы получаем заслуженную долю. Вы только представьте: свежая свинина или бекон, а то и окорок на рождественский ужин! Ну, что теперь скажешь, Флора?

В глазах Флоры появилось мечтательное выражение. Когда она в последний раз готовила настоящий окорок?

– Прямо-таки настоящий окорок, Фред?

– Для начала – настоящий поросенок.

– Что, если купить две доли?

– Тогда мы получим вдвое больше.

– А что за доля? – поинтересовалась практичная Роуз. – Многие наши соседи по улице вступят в ваш свиноклуб, и что дальше? Мы заплатим пятнадцать шиллингов и получим три сосиски.

– Нет, дочка. Чем больше будет членов в клубе, тем больше Том купит поросят. У него как будто есть кузен, живущий неподалеку, у кузена свиноматка, у свиноматки скоро опорос. Немецкие подлодки топят наши корабли, фермерам трудно откармливать свиней, вот они их и продают. Похоже, откормом свиней теперь занимаются даже в Лондоне. Некий знатный человек откармливает свинью в своем бывшем бассейне. Воды там, ясное дело, нет из-за бомбежки…

– Значит, наше дело маленькое: платим пять шиллингов и носим отходы на пожарную станцию?

– Именно! Можно поручить это Джорджу и Джейку: им понравится, пусть знают, что приносят пользу.

– К Рождеству мой Сэм вернется домой. Ему захочется ветчинки. От жареной свинины с яблочной подливкой он тоже, наверное, не откажется. Объедение!

Фред и Роуз ничего не ответили матери. Они смотрели на Дейзи, а та помалкивала.

– Как твое мнение, Дейзи?

– Я служу в ВААФ, папа. Кто знает, где я окажусь на Рождество?

Флора, только что мечтавшая, как она будет готовить чудесный ужин для старшего сына, повернулась к Дейзи:

– Кстати, доченька, как там твой друг-летчик?

– Он выздоравливает, мам.

– Прекрасно. Значит, ты больше не будешь его навещать?

Дейзи не спешила с ответом. Она оглядела кухоньку, где семья провела столько счастливых вечеров: на Рождество, на Пасху, в дни рождения. Здесь же стояла отцовская драгоценность – радиоприемник. Недавно он пристрастился к новой радиопрограмме. «Решил подучиться на склоне лет», – объяснил он дочери, слушая с ней как-то раз приобретавшую общенациональную популярность передачу «Фонд мыслей», состоявшую из вопросов и ответов. Когда она снова попадет домой, когда ей снова станут доступны эти простые семейные радости?

Флора удивленно наблюдала за дочерью.

– Извини, мама, я задумалась о том, что кухня – мое любимое место. Ты спрашивала про госпиталь? Нет, больше я не буду навещать там Эдейра. Скоро его переведут в санаторий, а меня – на новую авиабазу.

– Мы рады, что ему лучше, но если честно, то было бы лучше, если бы вы не слишком… как ты говорил, Фред?

Фред сидел красный. Он бы предпочел, чтобы Дейзи оставалась в неведении, что они ее обсуждали.

– Точно не помню, но это, конечно, лучше, что вы расстались.

Они правы, еще как правы! У них с Эдейром нет ничего общего, за исключением любви к самолетам. Но стоило им встретиться – и искра, вспыхнувшая в тот момент, как она впервые увидела его, грязного, в масле, у фюзеляжа «Дейзи», превращалась в жаркий костер. Разлука не гасила эту искру, а, наоборот, делала ее только ярче.

– Он надеется провести Рождество у Хамблов. Если мне дадут увольнительную, то мы увидимся.

– Вот и хорошо, – с облегчением проговорил Фред.

– До Рождества еще сколько воды утечет! – напомнил Фред Флоре позже, уже перед сном, после того как она в который раз призналась, что сильно переживает за Дейзи. – Пусть все идет своим чередом. На новой базе она обязательно познакомится с кем-то еще. Надеюсь, ее новый парень будет человеком под стать нам.

В этот день Дейзи ждала предписания. Ее разбудил будильник Роуз, но она позволила себе еще немного поваляться в постели, чтобы сестра провела в ванной больше времени. Ее родители, как всегда, встали раньше и уже успели умыться. Ей не давали покоя тревожные мысли. Неужели в ВААФ совсем о ней забыли? Она прошла проверку и заслужила повышение. Может быть, там решили, что уже тогда рассказали ей, когда и куда ей надлежит явиться? Нет, никакой паники! Уже сегодня она получит письмо. Роуз задерживалась в ванной. Дейзи встала, накинула халат и пошла в кухню, помогать матери.

– Помешай кашу, дочка, пока я оденусь, и сделай тосты. Альф привез масла, когда… – Флора замялась.

– Когда навещал Эдейра, мам. Он его ближайший родственник. Нэнси так добра, что передала нам свежее масло! За это вы могли бы включить ее в вашу рождественскую свиную складчину. Нет, сами они откармливать поросят не станут, – быстро сказала она, отвечая на не прозвучавший вопрос матери. – У них и так уйма дел.

– Ты не заглянешь в старый атлас, детка? Мы с твоим отцом прикидывали, куда может податься твой брат Сэм. Я вижу его так, словно он стоит передо мной! Хорошо, если он попадет в Швейцарию, там чудесные горы…

На ее лице было такое отчаяние, что Дейзи поспешила согласиться: изучить карты Европы – удачная мысль. По крайней мере, будет чем заняться. Перед отъездом надо увидеться с Фрэнком Уишоу и напомнить ему, что он может без стеснения заглядывать к ее родителям. Кормить большого мужчину – это именно то, чего теперь недоставало матери. Но за одной тревогой потянулась другая: теперь вступить в армию надумала Роуз.

– Я же не бывала дальше Брайтона, Дейзи. Мне нужно встряхнуться. – Это прозвучало накануне перед сном.

– Ранения при бомбежке тебе мало?

– Может, кто-то сочтет, что я уже внесла свой вклад. Но у нас со Стэном был разговор… Мы друг другу нравимся, но нам нет еще и двадцати, времени впереди полно.

Дейзи вспомнила те волшебные мгновения у койки Эдейра, когда его глаза говорили, даже обещали, так много.

– С этим не поспоришь, Роуз.

Было чудесное утро. Дейзи решила прогуляться до кинотеатра, где ее подруга Салли Бруэр влюбилась не только в серебряный экран, но и в некоторых актеров и актрис на экране. Они с Салли давно не виделись; та только перед Рождеством написала ей о своей новой роли в пьесе. На встречу с ней Дейзи не надеялась, но чувствовала вину перед ее родителями, которые раньше проводили трех закадычных подружек дочери в кино без билета.

Миссис Бруэр была ей рада. Дейзи не видела мать Салли уже почти год. Та сильно изменилась, похудела – хотя она, как и ее дочь, всегда была стройной.

Горячо обняв гостью, она сказала:

– Дейзи Петри, мы знали, что ты дома. Было бы грустно, если бы мы так и не повидались.

– Не серчайте на меня, миссис Бруэр. Неподалеку чуть не разбился мой знакомый летчик. Теперь он лежит в госпитале нашего графства. Я его часто навещала, на это уходило почти все время. А о том, как дела у нас дома, вы и так знаете…

– Знаю, Дейзи. Пойдем, напою тебя чаем, а потом ты отнесешь чай Эрни в его кинобудку. То-то он тебе обрадуется!

Разговор продолжился в будке билетного кассира. Миссис Бруэр показала Дейзи несколько профессиональных фотографий своей дочери и поведала о непростой жизни молодых актрис.

– Чего стоит один конкурсный отбор на роли! Но даже не это главное. Не знаю, можно ли об этом рассказывать, но в этом деле встречаются мужчины, которые… Скажем так, далеко не джентльмены. Но, наверное, столь красивая девушка, как ты, тоже знакома с такими проблемами.

Дейзи боялась, что во время разговора с матерью Салли ее брови взлетают к самой макушке.

– Что вы, миссис Бруэр! Вокруг меня в основном женщины, и мы только и делаем, что учимся. На встречи с мужчинами, что плохими, что хорошими, попросту не остается времени.

– Но ты ведь служишь в авиации, там тысячи мужчин!

– ВААФ – это не королевские ВВС. Мы – вспомогательное формирование, чисто женское. Но все мужчины из ВВС, с которыми я знакома… – Она мысленно перебрала их: Эдейр, сержант Гордон, подполковник Анструтер, подполковник Сапенак. – Все как один безупречны.

– Рада за тебя. Значит, выбрать одного из них для свиданий времени еще не нашлось?

Как ответить, не соврав?

– Мне уже скоро бежать, миссис Бруэр…

– Точь-в-точь как моя Салли! Отнесешь Эрни чай? Поверишь ли, он жалуется на одиночество! Кинотеатр каждый вечер полон, теперь даже по воскресеньям, а ему, видите ли, одиноко! Кажется, сто лет прошло с тех пор, как вы были четверкой неразлейвода… Вот шоколад ему к чаю.

– Мы по-прежнему дружны, миссис Бруэр. Расстояние дружбе не помеха.

– Надеюсь, милая. Поцелуемся! Только не разлей чай.

Этот наказ трудно было выполнить в тесных объятиях. Однако Дейзи удалось высвободиться без потерь. Знакомый пол из фальшивого мрамора, широкие ступени, покрытые красным ковром. Вот и кинобудка – место, где отец Салли проводил почти всю свою жизнь.

Он встретил Дейзи сдержаннее, чем его жена, но тоже обрадовался.

– Видел на Рождество Грейс, – сказал он, прихлебывая чай. Покачав головой, он немного помолчал. – Бедняжка, ей не позавидуешь! Но по крайней мере она знает, что у Бруэров и у Петри ей рады как родной. Грейс надеялась найти среди бумаг Меган какие-нибудь сведения о своей родне. Где там: ничего – ни фотографии, ни даже поздравительной открытки!

– Может, это потому, что Меган не любила ее родственников или они не любили ее?

– Наверное, так и есть. В общем, мы так ничего и не выведали о родословной Грейс. Откуда она вообще взялась? Сама она ничего не помнит. Кто посадил ее в поезд? Она считает, что монахиня. Откуда пришел поезд? Полный туман. Тогда говорили о Шотландии, а может, об Ирландии? Время от времени от нее приходят вести. Времени писать у нее нет, но она вроде бы всем довольна.

Каждый ненадолго погрузился в собственные мысли.

– Ты сообщила ей о побеге Сэма?

Дейзи недоуменно уставилась на него:

– Как-то не пришло в голову, мистер Бруэр. Сегодня же ей напишу! Хороша из меня подруга…

– Не беспокойся, Дейзи, не стоит. Грейс неровно дышала к вашему Сэму, верзиле и красавцу, тем более что он всегда был к ней добр. Это как увлечение моей Салли кинозвездами: ничего не значит.

– Наверное, вы правы, – сказала ему Дейзи при прощальных объятиях. Но, быстро шагая домой, она решила, что не согласна с ним.

– Хорошо поболтали? – спросил ее отец, когда она вошла в лавку.

– Неплохо. Вот только мать Салли похудела.

– Надеюсь, ты ей об этом сказала. Она очень горда собой. Она ходит на курсы в Женскую христианскую ассоциацию.

– Она никогда не была полной.

– Вся семья такая. – Фред достал из-под прилавка тряпку и смахнул с окна раздавленную муху. – Кстати, тебя дожидается конверт. Он у матери.

– Вот здорово! – Она бросилась к лестнице.

– Тебе так не терпится нас покинуть?

Дейзи остановилась и обернулась:

– Ничего подобного. Просто я боялась, что мне давно все сказали, а я пропустила главное мимо ушей. Потом поговорим!

И она побежала вверх по ступенькам.

Предписание мало отличалось от того, которое Дейзи получила в первый раз. Рядовой Петри надлежало прибыть поездом (проездной документ прилагался) на базу ВВС Халтон в Бэкингемшире и приступить к исполнению новых обязанностей.

Дейзи схватила затрепанный географический атлас. Она знала, что эта база, развернутая еще в Первую мировую, служит крупным техническим училищем. Но где этот Бэкингемшир, где городок Вендовер, где деревушка Халтон?

Ее ждала радость: новая база находилась всего в 35 милях от Лондона. Значит, за 4–5 месяцев учебы она сможет хотя бы изредка наведываться домой. Это не могло не успокоить родителей.

Через два дня Дейзи добралась до базы ВВС Халтон, только теперь она уже не была одиноким перепуганным новобранцем. Станцию заполонили люди обоих полов в синей форме. Сколько Дейзи ни озиралась, ни одного знакомого лица она так и не высмотрела. Тоска по Чарли была так сильна, что она едва не разрыдалась. Будь Чарли жива – мигом завела бы кучу друзей. Дейзи было до нее как до луны.

Взяв свои вещи, она присоединилась к плотной толпе, покидавшей станцию. Ехать на базу пришлось в автобусе, тоже набитом битком. Шум стоял такой же, как на ее единственной школьной экскурсии в Лондон. Как ее друзья-подростки тогда горланили, как распевали песни! В тот раз Дейзи вылезла из автобуса оглохшая, с головной болью.