– Разумеется, – усмехнулся Басов. – Здешний высший свет так устал от однообразия. А тут что-то новое, оригинальное, неизбитое. Еще пару месяцев популярности тебе гарантированы.

– Да мне и не нужно пару месяцев, – гордо объявил Чигирев. – Мне бы еще пару недель. В пятницу мадам Пистолькорс обещала представить меня Анне Вырубовой.

– Что-то знакомое, – наморщил лоб Крапивин.

– Фрейлина императрицы. Ближайшая сподвижница Распутина, – заметил Басов. – Перед тобой открываются неплохие перспективы, Сергей. Поздравляю!

– Ах, эти. – Крапивин брезгливо поморщился. – Хлопнуть бы этого Распутина побыстрее, глядишь, и революцию предотвратить удастся.

– Не скажи, – покачал головой Чигирев. – У революции куда более глубокие корни. Одним убийством Распутина ее не предотвратишь.

– И ты туда же, – огрызнулся Крапивин.

– О чем ты? – удивился Чигирев.

– Да вот Игорь мне только сейчас говорил, что Российскую империю уже не спасти.

– Ну, это ты хватил. – Чигирев повернулся к Басову. – Почему же не спасти? Россказни коммунистов! Хочешь, я тебе статистику приведу? Экономика на подъеме. Страна в мировых лидерах и в военном отношении, и в культурной сфере. Становится все больше образованных людей. Россия стоит на пороге создания гражданского общества…

– Экономика здесь ни при чем, – прервал друга Басов. – Экономические неурядицы приводят лишь к экономическим революциям. К социальным революциям приводят противоречия социальные. А в социальном плане Российская империя прогнила. Ладно, ребята, не хочу я об этом больше говорить. А то снова все переругаемся. Давайте лучше выпьем за нас, хороших. А еще за то, чтобы всем нам целыми в грядущей переделке остаться.

Они сдвинули бокалы с вином.

– Убивали меня уже однажды, – заметил Крапивин. – Мы ведь в каком-то роде бессмертные. Хоть это радует.

– Умирать, даже если знаешь, что все равно останешься жив, – дело неприятное, – ответил Басов. – Так что экспериментировать с этим не советую.

– Да и задачу свою хотелось бы выполнить, – добавил Чигирев. – Ведь если не выживем, вход в этот мир для нас будет закрыт. Кстати, Вадим, мог бы я у тебя немного поучиться стрельбе?

Крапивин внимательно посмотрел на Сергея.

– Отчего же, – медленно произнес он. – Приходи.

– И я, – подал голос Янек. – Можно, я тоже буду учиться у вас стрельбе, дядя Вадим?

– Ну хорошо, – довольно усмехнулся Крапивин. – Мужчина должен уметь владеть оружием.

– Ты бы лучше на латынь подналег, – укоризненно посмотрел на мальчика Басов.

– Да выучу я эту латынь, – проворчал Янек.

– Вот выучишь, тогда и стреляй в свое удовольствие.

– Зачем мне эта латынь, если война надвигается? – вспыхнул Янек. – Да и кому она вообще здесь нужна в двадцатом веке?

– Ну, положим, если захочешь стать врачом, она тебе очень пригодится, – заметил Басов.

– Я буду офицером!

– Жаль, – вздохнул Басов. – В ближайшие сто лет на этой планете будет слишком много тех, кто разрушает и убивает, и слишком мало тех, кто созидает и лечит. Впрочем, вольному воля, спасенному рай. Я лишь хочу, чтобы ты получил хорошее образование. Давай заключим договор. Ты обещаешь прилежно учиться, а Вадим тебя за это учит стрельбе.

– Согласен, – кивнул Янек.

– Значит, так, Вадим, – повернулся Басов к Крапивину, – каждую неделю проверяешь у этого сорванца дневник. Если по латыни неуд, никаких ему стрельб. Пусть отметку исправляет.

– Хорошо. – Крапивин насмешливо посмотрел на притихшего Янека. – Будь спокоен, камрад.

– А не отведать ли нам, господа, телятинки, под бордо третьего года? – азартно потер ладони Басов. – А то мне от салата из политэкономии да винегрета из политики что-то кисло стало.

Остаток ужина протекал спокойно. Словно заключив друг с другом молчаливое соглашение, друзья больше не заговаривали ни о грядущих событиях, ни о вариантах изменения истории. Басов весело балагурил, сравнивая кулинарное искусство поваров «Астории» и их коллег из парижских отелей. Чигирев с юмором рассказывал о чопорности петербургского высшего света и невероятных формальностях, с которыми связано там общение. Янек поделился наблюдениями о проказах местных гимназистов. Один лишь Крапивин сидел погруженный в себя и не принимал участия в беседе.

Когда ужин закончился, Басов взглянул на часы, поднялся из-за стола, пожал руку Чигиреву, крепко обнялся с Крапивиным и сказал:

– Что ж друзья, рад был с вами провести сегодняшний вечер. Однако до поезда всего три часа, а у меня вещи еще не все сложены. Провожать меня не надо. Долгие проводы – лишние слезы. Если только не возражаешь, Сергей, Янек чуть задержится и поможет мне упаковать чемоданы. Я дам ему потом денег на извозчика.

– Конечно, Игорь, – улыбнулся в ответ Чигирёв. – Счастливого пути.