Впрочем, рано себя хоронить. Я еще поборюсь. Попытка спасти Временное правительство не удалась. Ничего. Я постараюсь сделать все возможное. Хотя бы спасти максимум людей. Хотя бы поддержать белых. Вряд ли они будут жестче красных. Пусть диктатура генералов, но она закончится когда-нибудь. Даже самые радикальные из генералов, в отличие от коммунистов, допускают существование частной собственности и свободного предпринимательства. А частный собственник и предприниматель всегда хочет для себя каких-то гарантий, фиксированных прав. Значит, генералам придется дать их, чтобы иметь опору в обществе. А дальше… Свобода всегда найдет себе дорогу. Возможны реформы. Пришел же франкистский режим в Испании к необходимости реформироваться в гражданское общество. Передал же Пиночет власть свободно избранному правительству без революций и переворотов. Если я помогу белым одержать верх, то у России будет больше шансов на свободную и богатую жизнь, чем при коммунистах.

Легко сказать. Но, для того чтобы спасти Россию, мне надо сначала спасти себя. Надо бежать! Но как? За всю историю Петропавловской крепости ни один заключенный не сумел бежать отсюда. Вряд ли это удастся и мне. Если постараюсь вырваться – или скрутят, или пристрелят в первом же коридоре. Нет, помирать я не собираюсь. Не надейтесь, товарищ Крапивин. У меня еще здесь есть дела. Я еще здесь повоюю против вашей власти».

И тогда у него в голове начал созревать план. Из вопросов следователя Чигирев понял, что чекисты тщательно обыскали его рабочий кабинет, квартиру и вскрыли его банковскую ячейку. К тому же они ни на секунду не сомневались, что «буржуй» обязательно припрятал еще что-то: следователь Чернов неоднократно предлагал Чигиреву выдать все оставшиеся драгоценности, деньги и освободить в обмен на обещание не бороться с советской властью. Пока Чигирев отвечал неизменным отказом, хотя знал, что его тайник в спальне квартиры на Васильевском острове так и остался ненайденным. Там хранился запас золотых николаевских десяток и безотказный «люгер» на черный день. Лежали там и записи Чигирева о планируемых реформах в демократической России с поправками на «возможный ход событий». Конечно, рискованно было выдавать такое сокровище большевикам, но другого выхода не оставалось.

Чигирев поднялся с койки, подошел к двери и изо всех сил забарабанил по ней. Через некоторое время железное окошечко в двери открылось.

– Чего тебе? – недовольно буркнул караульный матрос.

– К следователю веди, – потребовал Чигирев. – Важные сведения сообщить хочу.

Чернов насмешливо смотрел на арестованного:

– И что же вы хотите сообщить мне, гражданин бывший товарищ министра юстиции?

Слово «бывший» он выговаривал с особым смаком, растягивая и подчеркивая, словно стремясь всякий раз напомнить собеседнику, что тот лишен всех прав и состояния и должен теперь поминутно благодарить новую власть в лице Чернова за оставленную ему никчемную жизнь.

«Лестно, видать, бывшему малограмотному приказчику из суконной лавки бывшим товарищем министра помыкать», – подумал Чигирев, но вслух произнес:

– Вы мне говорили, гражданин следователь, что в случае, если я передам новой власти все свои деньги, драгоценности и служебные бумаги, то могу рассчитывать на освобождение под честное слово.

– Говорил, – хищно оскалился Чернов. – Неужели все сдать решили?

– Если вы мне обещаете освобождение.

– Если вы мне передадите все.

– Вы обыскали мою квартиру и кабинет, вскрыли банковскую ячейку. Тайник вы, очевидно, не нашли. Кроме этого тайника, у меня ничего нет.

– Тайник?! – Следователь схватил лист бумаги и обмакнул перо в чернильницу. – Где он?

– Сначала обещайте, что выпустите меня.

– А что в тайнике?

– Немного бриллиантов. Золотые монеты. Мои заметки о планируемых реформах в России.

– Замечательно, – довольно потер руки Чернов. – Где же тайник?

– Вы обещаете, что отпустите меня после этого?

– Да, конечно.

– Тайник в спальне, в моей квартире на Васильевском острове. Он хорошо замаскирован.

– Поподробнее, пожалуйста, чтобы мы могли его найти.

– Это я могу рассказать. Но мне хотелось бы присутствовать при вскрытии.

– Зачем? – подозрительно прищурился Чернов.

– Тайник с секретом. В него вмонтировано взрывное устройство. Там есть одна проволочка, которую надо убрать, прежде чем открыть его полностью.

– Зачем такие предосторожности?

– Заметки, которые там хранятся, очень ценны для меня. Там программа действий, которая могла бы сильно скомпрометировать Временное правительство.

– Так. – Чернов снова потер руки. Кажется, сначала он не придал особого значения заметкам и заинтересовался лишь бриллиантами и золотом. Но теперь, когда арестованный сказал, что в тайнике есть документы, которые могли бы свидетельствовать об антинародных замыслах Временного правительства, он понял, что речь идет о его личной карьере, и воодушевился. – Что это вы решили открыть его нам?

– Да вот, ожидал, что смогу освободиться пораньше, а сейчас, вижу, дело затягивается. Четыре месяца в тюрьме вправляет мозги, знаете ли. Короче, я предлагаю вам сделку. Я вам – все оставшееся у меня имущество, вы мне – свободу.

– Да уж, мы в России надолго и всерьез, – самодовольно заметил Чернов. – Ладно, выкладывайте, где тайник и как нам его обезвредить.

– А разве у вас есть толковые минеры в ЧК? Давайте так. Я поеду с вами и сам обезврежу тайник. Думаете, я сбегу от конвоя? Я даже могу закрыть глаза на то, что вы не занесете в протокол часть найденных ценностей. В обмен вы отпустите меня прямо там. Должен же я иметь определенные гарантии.