– Острожане, по-моему, вообще заносчивы сверх меры, – проворчал Крапивин.

– Они служат князю Константину Острожскому. Это влиятельнейший во всей Речи Посполитой магнат. При желании одним мановением пальца он может собрать войско из четырех тысяч шляхтичей. В своем Остроге он живет фактически как самовластный правитель. Кстати, его земли – оплот православия в здешних краях.

– А ты? – вдруг повернулся к Басову Крапивин.

– Что я? – не понял тот.

– Православный или католик?

– Do in Rome as Romans do, – повторил Басов. – Я служу при дворе Сигизмунда Третьего. Если я не буду исправно ходить в костел, это сильно повредит моему положению.

– Ну а на самом деле, какая вера тебе ближе?

– Буддизм, – засмеялся Басов. – Послушай, Вадим, совсем недавно я отказался участвовать в войне с иностранной интервенцией. Теперь ты предлагаешь мне ввязаться в драку на предмет того, кто захватит больше паствы: папа римский или Православный собор. Уволь дорогой.

– Да я не про это, – смутился Крапивин. – Я просто считаю, что если я русский человек, то должен быть православным.

– А я считаю, что вера – это дело очень личное, – возразил Басов, – и уж точно не зависит от национальности и гражданства.

– Ты ведь сам сказал, что ходишь в костел, – буркнул Крапивин.

– Есть государственные институты с их ритуалами, а есть личное отношение к жизни. Некоторые называют это верой. То, о чем ты говоришь, Вадим, это государственный институт. Если бы я остался на Москве, ходил бы, как все, в церковь.

Дворец князя Константина возвышался в самом центре города. На Крапивина произвел впечатление своей основательностью. У ворот Басов громко выкрикнул по-польски:

– Послание к князю Константину Острожскому от его величества короля Сигизмунда Третьего Августа.

Двое сторожевых шляхтичей проводили гостей в зал для аудиенций и приемов, где их встретил сам магнат. Князь Константин Острожский был высок и непомерно толст. На его круглом добродушном лице красовались пышные, загнутые книзу усы. Одежда на князе была богатая, расшитая золотом и драгоценными камнями, на руках сияли многочисленные перстни с брильянтами, на поясе висела сабля в дорогих золоченых ножнах. Впрочем, кое-что в облике магната не позволило Крапивину сразу причислить его к разряду богатых бездельников. Внимание подполковника привлекли глаза Константина. В них читалась властность и сила, воля человека, привыкшего повелевать тысячами подданных. Увидев гостей, он распростер объятия и двинулся им навстречу.

– Пан Басовский, вот кого я по-настоящему рад видеть! – прогудел гигант, обнимая и трижды целуя Басова. – А кто это с вами?

– Мой давешний друг из Москвы, – пояснил Басов, указывая на Крапивина. – Зовут его Владимир Крапивин. Встретил его давеча в дороге. Он впал в немилость у царя Бориса и вынужден был бежать из Московии.

Быстрый изучающий взгляд магната скользнул по Крапивину.

– Что ж, друг пана Басовского – желанный гость в моем доме, – произнес князь. – Да я вижу по его стати, что и рубака он отменный. Ежели у пана Крапинского будет желание, он может поступить ко мне на службу.

– О нет, князь, Владимира я вам не отдам, – покачал головой Басов. – Но если вы не откажете нам в гостеприимстве…

– Когда это я отказывал друзьям в гостеприимстве? – фыркнул Константин. – Располагайтесь и чувствуйте себя как дома.

– Благодарю, это честь для меня, – произнес Крапивин, кланяясь. Он постарался сказать это по-польски, благо за время путешествия по Речи Посполитой у него была возможность усвоить азы этого языка.

– Однако что же мы стоим? Время обеденное пожалуйте в трапезную, – улыбнулся хозяин.

– Осмелюсь напомнить, ваша светлость, что у меня послание от короля, – вежливо вставил Басов.

– К черту послания, – небрежно отмахнулся князь. – Обед прежде всего.

Он повернулся и вразвалку направился к дальней двери.

– Ну, держись, Вадим, – шепнул Басов на ухо Крапивину.

Крапивин не сразу понял, почему он должен был «держаться». Но первые подозрения закрались в душу подполковника, когда он увидел богато уставленный стол. После дальней дороги по морозу в желудке у спецназовца изрядно подсасывало, и он не без удовольствия съел поданную ему утку, запивая ее прекрасно выдержанным вином из золотого кубка. Расправившись с дичью первым, князь дал сигнал слугам, и те внесли целую тушку поджаренного на вертеле поросенка. Крапивин тихо крякнул. Вообще-то он полагал, что уткой все и ограничится, но покорно подставил тарелку под увесистый кусок свинины.

Басов с князем весело балагурили, поминали прелести придворных дам, обсуждали достоинства и недостатки различных охотничьих угодий. Крапивин заметил, что Басов при этом очень умеренно потребляет пищу, время от времени понемногу отпивая из своего кубка, а вот князь ест в три горла.

– Да вы ничего и не едите, пан Владимир, – выкрикнул князь, когда заметил, что Крапивин наконец разобрался со своим куском свинины. – А ну-ка, Василь, положи нашему гостю еще кусочек.

Несмотря на энергичные протесты Крапивина, в его тарелке немедленно оказался новый кусок свинины, и, тяжело вздохнув, подполковник приступил к его поглощению. Когда он наконец справился с этой непосильной задачей, князь громко хлопнул в ладоши, и в трапезную внесли прожаренные тушки зайцев.