– Поверьте, – в голосе историка появилась мольба, – против вас лично ничего не затевалось.

– Не сомневаюсь, – ответил Басов, – но всё же, в чем настоящая цель экспедиции?

Несколько минут историк молчал. Было видно, как в нем борются противоречивые чувства. Но потом он всё же заговорил:

– Селиванов сказал, что наверху принято решение: раз это не наш мир, поэкспериментировать с его историей. В частности, в качестве первой попытки предотвратить смуту. Создана группа экспериментальной истории, руководит которой Селиванов, а я являюсь его первым замом. Мы лишь хотим предотвратить смуту и усилить Россию в этом мире, больше ничего.

– Цели благородны, – заметил Басов. – Но почему их надо было скрывать от нас?

Чигирев удивленно посмотрел на него и, явно смутившись, произнес:

– Селиванов сказал, что ваша задача – обеспечивать операцию, и подробности вам не нужны.

– Хорошо, Селиванов решил поддержать переворот Романовых, – проговорил Басов. – Но как это может предотвратить смуту?

– Григорий Отрепьев был человеком князей Черкасских и Романовых, – пояснил Чигирев. – Скорее всего, Отрепьева использовали как инструмент, чтобы сокрушить власть Бориса Годунова. На освободившееся место должны были прийти Романовы. Фактически этой возможностью воспользовался Шуйский. Но получилось так, что Россия соскользнула в смуту, где все воевали против всех.

– Значит, если помочь Романовым захватить власть сейчас, то и смуты не будет? – уточнил Басов. – Они сами оставят Гришку в дворовых людях, и не будет ни Лжедмитрия, ни польской интервенции.

– Совершенно верно, – повеселел Чигирев.

– Но ведь Михаил и Федор Романовы – это застой и изоляция, с твоих же слов, – заметил Басов. – Стоит ли их поддерживать, если Борис проводит прогрессивные реформы?

– Я сам это предлагал, – вновь смутился историк. – Но потом был вынужден признать определенную правоту Селиванова. Борис обречен. Против него выступает сильное боярское лобби. Не этот заговор, так другой увенчается успехом, А Романовы смогут договориться с боярами. В нашем мире они это сделали. А насчет реформ… можно ведь внедриться в ближайшее окружение Романовых и внушить мысль об их необходимости. При нашем-то знании истории на ближайшие четыреста лет! Вы представляете, какие возможности открываются?!

– Представляю, – с печальным вздохом ответил Басов. – Значит, твоя задача – внедриться в окружение Федора Романова и стать его ближайшим советником. Мы – твое прикрытие. Так?

– Так, – почему-то потупился Чигирев.

– Ясно. Ну, вот и поставили точки над «i», – удовлетворенно покачал головой Басов. – Пойдем, пошепчемся, Вадим.

Басов вышел из комнаты, придерживая рукой саблю. Подхватив свое оружие, за ним направился Крапивин. Историк остался сидеть на лавре, обхватив голову руками.

Когда Басов и Крапивин вышли из избы, на улице уже стояла непроглядная темнота. Слуги и постояльцы разошлись, и друзьям не встретилось ни одной живой души. Ночь была безоблачной и лунной, откуда-то со стороны Москвы-реки по-осеннему веяло холодом и сыростью. На соседнем дворе заливались лаем собаки. Изредка пофыркивали находившиеся в конюшне лошади.

– Что скажешь, сотник? – опершись о коновязь, осведомился Басов.

– Телок, – фыркнул в ответ Крапивин. – Романтик, каким я и в пятнадцать лет не был.

– Это ясно, – отмахнулся Басов. – Я про Селиванова.

– А, этот, – протянул Крапивин. – Я так понял, что мы с тобой его правильно вычислили. Решил человек в местной политике поучаствовать. Приказ, конечно, сверху пришел, и он его исполняет. Ну, понятно, не без выгоды для себя. Наверняка золотишко и иконки отсюда возами повезет. Это уж как водится.

– Ну а насчет самой операции что скажешь?

– А ты знаешь, я – за, – после непродолжительной паузы ответил Крапивин. – Дело даже не в том, что я человек военный и должен выполнять приказ. Ведь с корыстью для себя или без, но они хотят помочь России. Этой России. А это ведь наша страна. И она в опасности. Здесь-то тоже политиканы еще те. Вон, иностранные войска в страну привести готовы, лишь бы власть захватить. Так пусть уж лучше наши вмешаются. Эти хоть историю на четыреста лет вперед знают. Может, действительно хоть здесь страну поднимут. Я с ними. А то, что с нами втемную сыграли, так это обычай нашей конторы. Доверие заслужить надо. Здесь обижаться не стоит.

– Ну-ну, – усмехнулся Басов.

– Ты так не считаешь? – печально посмотрел на него Крапивин.

– Я ничего не считаю, – отмахнулся Басов. – Делай свое дело, когда надо, помогу. А сейчас пошли лучше спать.

Вместе друзья поднялись в комнату, где Чигирев сидел в той же позе, в которой они его оставили.

– Значит так, Сергей, – начал Басов, усаживаясь на свою лавку, – то, что ты нам всё рассказал, это хорошо. Мы тут все на службе, и о том, чтобы не исполнить указание командования, речи быть не может. Но, кроме того, мы тут все в одной лодке. Тайн между нами быть не должно. И поэтому о том, что увидел, услышал или собираешься сделать, при первой же возможности будешь сообщать остальным. То же касается и нас. Ясно?

– Ясно, – согласился Чигирев.

– Ну, а теперь по койкам, хлопцы, – скомандовал Басов. – Завтра тяжелый день.

ГЛАВА 9Романовы

Утром разведчики встали поздно. Очевидно, по здешним меркам день был в самом разгаре. За окном уже раздавались голоса, скрипели телеги, цокали копыта. Умывшись во дворе у колодца, путешественники заказали себе завтрак. Не успел слуга принести заказ, как к их столику подошел бородатый мужик в зеленом кафтане, широких штанах, мягких кожаных сапогах и с саблей на боку. В руках незнакомец держал кружку хмельного меда. Не спросив разрешения, мужчина бесцеремонно уселся за стол, где расположились разведчики и проговорил: