Наконец дверь в избу скрипнула, и на пороге возник пожилой малоросский казак с длинными, закрученными вниз усами.

– Крапивин ты, что ли? – осведомился он.

– Я, – поднялся с лавки подполковник.

– Выходь, – казак отступил в сторону, уступая дорогу.

Крапивин вышел из избы и остолбенел. Прямо перед ним стояли человек двадцать вооруженных казаков. Пятеро из них навели взведенные мушкеты прямо в грудь разведчику. Сзади в спину спецназовцу уперлось острие сабли.

– Не бузи, – приказал давешний казак, – иначе до смерти убьем.

Из толпы вышел другой, отстегнул от пояса Крапивина саблю и отбросил в сторону.

– Ребята, вы чего? – как можно более удивленно произнес Крапивин.

И тут же мощный удар обрушился сзади ему на голову. Свет померк в глазах у спецназовца.

Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит со связанными сзади руками на дощатом полу в какой-то комнате. Свет тонкой струйкой пробивался из маленького окна под самым потолком. Перед ним на скамейке сидели двое, по виду русские дворяне.

– О, очухался, – сказал один.

– Точно, подними-ка его, – процедил другой.

Первый подошел к Крапивину и, ухватив его за веревку, заставил подняться.

– Так-то вы гостей встречаете, – проворчал Крапивин. Он все еще надеялся, что происходящее с ним всего лишь проверка, провокация с целью выявить шпиона.

– Гостей?! – усмехнулся второй дворянин и быстро подошел к пленнику. – Гости-то убивать хозяев не ходят.

– Убивать? – Крапивин опешил. – Да с чего вы взяли?

– С чего взяли? – усмехнулся второй дворянин и неожиданно с силой ударил подполковника кулаком по лицу, отчего из носа у того обильно потекла кровь. – Да уж от нас не укроешься. Сейчас перед судом царевича предстанешь, сучий потрох.

– Наветы это, – стараясь выглядеть как можно спокойнее, заявил Крапивин и тут же получил мощный удар кулаком под дых.

Из-за двери донеся зычный голос:

– Эй, вы там, ведите лазутчика! Царевич его видеть желает.

Ухватив пленника за веревки, оба стражника выволокли Крапивина во двор. Там полукругом стояла большая толпа разномастно одетых вооруженных людей. Были здесь и польские шляхтичи, и русские дворяне, и малоросские казаки. Все взгляды устремились на Крапивина. Но сам подполковник смотрел только на одного человека – Отрепьева.

– Вот он, убивец годуновский, – проговорил, обращаясь к самозванцу, один из стражников.

Отрепьев сделал несколько шагов навстречу Крапивину и остановился.

– Ба, да я тебя знаю, – сказал он. – Не ты ли с Басовым у князя Константина Острожского меня встречал?

– Я, государь, – ответил Крапивин. – Вот, нынче службу тебе пришел служить, а меня вона как встречают, – он натужился, словно силясь разорвать веревки.

– Так ведь служил ты прежде в годуновской рати, – заметил Отрепьев. – И в сотники тебя произвели за отвагу в боях супротив моих верных слуг.

«Черт, откуда он знает?», – пронеслось в голове у Крапивина. Но вслух он сказал:

– Было дело, государь. Только как проведал я, что ты и есть подлинно спасенный царевич, так и пошел к тебе. За былое прости.

– Стало быть, признаешь ты меня царевичем Дмитрием, сыном Иоанна?

– Признаю.

– Может, оно и так, – скривился Отрепьев. – Только стало мне доподлинно известно, что послал тебя Шуйский, чтобы убить меня. И еще донесли мне, что сам ты вызвался в мой стан проникнуть и меня извести. Так ли это? Правда ли, что на своего законного государя ты руку поднять посмел?

В ярости Крапивин прикусил губу. Теперь уже было абсолютно ясно, что не обошлось без измены. И предатель – кто-то из тех четырех человек, которые были в шатре, когда он излагал свой план убийства.

– Нет, государь, наветы это, – произнес Крапивин как можно громче и увереннее.

– А крест поцелуешь ли на верность мне? – поинтересовался Отрепьев.

– Поцелую, государь.

По знаку Отрепьева один из стражников полез за пазуху Крапивину, достал оттуда нательный крест и поднес к губам пленного.