– Ему уже можно задавать вопросы?

– Да.

После этого главный (я так решил называть его для себя) сразу же повернулся ко мне и спросил:

– Как тебя зовут?

– Нанотех Хрисанф Олегович.

Брови главного поползли вверх:

– Это шутка? Доктор, вы точно вкололи ему то, что надо? По- моему он над нами издевается.

Доктор замялся:

– Препарат я ему вколол. Обе тестовые реакции на его срабатывание положительные: тут микромоторика соответствует и аккомодация зрачка. Прошу только учитывать, что он так же под воздействием стимулирующего препарата из А- группы и то, что попал он ко мне в тяжелом состоянии после близкого разрыва шок- гранаты. Так что возможны побочные эффекты. Но правду он будет говорить в любом случае, - при этом доктор посмотрел на меня очень выразительно.
– Центры отвечающие за воображение и фильтрацию информации у него заморожены.

Главный хмыкнул:

– Проверим, - он снова обратился ко мне.
– Откуда у тебя такое ФИО?

– У меня в роду были большие оригиналы, которых не волновало общественное мнение. Поэтому, когда появились первые прототипы работающих нано- репликаторов, один из моих предков и решил сменить фамилию на Нанотех.
– при этом я, конечно, умолчал, что мой прадед принимал самое непосредственное участие в их разработке. Не за чем этого им знать.
– Ну а имя - результат спора родителей. Они не могли придти к единому решению и поэтом договорились спросить, как назвать первенца, у первого встречного. Первым встречным оказался наш сосед- священник.

– Да уж. Повезло с имечком...

Тут встрял директор:

– Спросите его, по чьему приказу он украл планы!

Главный только гневно зыркнул на директора и продолжил мой допрос:

– На кого работаешь?

– Ни на кого.

– Где планы?

– Не знаю.

Последовала пауза. Судя по нехорошему блеску в глазах, главный решил, что веритас- препарат на меня не действует. Нужно было срочно как- то выправлять ситуацию. Но я действительно не знал ни о каких планах! И спросить о чем речь нельзя было - под действием сыворотки правды любопытство, насколько я знал, атрофировалось напрочь.

Но допрос на этом не закончился. Тут же посыпались еще вопросы как из пулемета:

– Ты был в северном улье?

– Да.

– До, после или во время теракта?

– После.

– Что ты там делал?

– Собирал вещи, которые лежали без присмотра (не говорить же прямо, что я "крал" их!)

– Зачем?

– Продать или использовать.

– Какие вещи ты там взял?

– Две катушки с нанотросами. Четыре пенала с пеноклеем. Двадцать семь картриджей для монтажного пистолета. Полумаска мастера- строителя.

Главный присвистнул:

– Мастерская полумаска? И ты говоришь, она без присмотра лежала?

– Да.

Было видно, что директор порывается что- то сказать, но главный резко его оборвал:

– Молчать! О том, что у тебя на объекте просто так валяются нанотросы и мастера разбрасываются ценным оборудованием, ты будешь разговаривать на совете директоров. А сейчас нас интересует другое. Что еще?

А это он, видимо меня спрашивает. Интерестно, на нечетко заданные вопросы я должен отвечать или нет? Промолчим на всякий случай.

– Я спрашиваю, что еще ты взял со стройки?

– Больше ничего.

– Так. О'кей. Откуда был пожар в том месте, где тебя нашли?

– Это горели термитные шашки.

– Кто их поджог?

Промолчим. По- идее, я не должен знать, как отвечать на этот вопрос, но в это время я уже был без сознания. Ничего не помню. Видимо, кто- то все же дверцу шкафчика открыл. А может и я успел дернуть за ленту.

– Расскажи, откуда взялись термитные шашки.

– Я их положил в шкафчик.

– Зачем?

– Приготовил ловушку.

– Для кого?

– Для Серого.

– Кто это?

– Местный бандит.

– Что ему от тебя было нужно?

– Вещи.

– Какие?

– Все, что я собрал в разрушенных секторах.

Директор опять не выдержал:

– Да он издевается! Вы про планы узнайте! Они должны быть у него!

Но главный, видимо, заинтересовался чем- то другим:

– Из разрушенных говоришь... А что ты там делал?

– Жил.

– Давно?

– С самого рождения.

– Ого! Там же никого не осталось.

Снова промолчим. Прямого вопроса не было.

– Как ты выжил?

– Во время пандемии мы были на олимпиаде. А когда сектор закрыли, внутри остались родители. Мы не стали дожидаться их во временном лагере для жителей, а решили сбежать и пробраться домой самостоятельно. Когда на попутках мы добрались до разрушенных секторов, они уже были оцеплены правительственными войсками и во всю горели...