Много времени, чтобы обнаружить еще один след, отходящий от общего, не понадобилось. Теперь уже, любуясь усиливающимся ветром, Сохно не так старался соблюдать тишину, как раньше. Это позволило увеличить скорость передвижения. Второй боевик должен застрять где-то в молодом ельнике, решил подполковник, восстанавливая в памяти внешний вид склона, видимый им еще в светлое время суток. Ельник густой, разлапистый. В густоте труднее искать, и труднее бить наверняка. По крайней мере, лопаткой размахнуться может оказаться и негде, а как колющее оружие лопатка не самый сильный инструмент бойца. Потому Сохно теперь предпочел боевой нож.

Моджахед, как подполковник и предполагал, зашел в ельник. След углублялся в самую гущу, и, чтобы подобраться вплотную, не пошевелив перекрывающие путь еловые лапки, Сохно пришлось встать на четвереньки, и передвигаться собачьим манером, зажав в одной руке нож, направленный острием вперед. Долго так ходить с непривычки трудно, и хорошо, что ельник лег по склону не широкой полосой. Здесь, среди деревьев, ветер не казался таким колючим и пронзающим тело через одежду, но он свистел среди ветвей, создавая дополнительный шум, и позволил Сохно подойти к боевику почти вплотную.

Тот лежал в боевой позиции, как на учебном стрельбище, прижав приклад, обмотанный тряпкой, к щеке. Похоже было, что целился. А если целится, значит, нашел мишень. Единственные мишени в этом месте – это товарищи Сохно. Товарищей своих следует охранять и защищать.

– Выспался? – громко спросил подполковник, уже подставив острие ножа к позвоночнику моджахеда и придавив тому крестец коленом. – Пора просыпаться. Конечная станция!

И двумя руками надавил на тяжелую рукоятку, пресекая желание боевика перевернуться вместе с автоматом.

С его оружием он поступил точно так же, как с первым. Только в ельнике не было возможности размахнуться, чтобы разбросать детали далеко, и часть из них, самые мелкие, Сохно взял с собой, чтобы выбросить по дороге к следующему противнику. Что следующий тоже свернет с общей тропы, он не сомневался. И лишь немного ошибся…

К счастью, он заметил боевика раньше, чем тот его. «Чеху» не надо было отходить с тропы далеко. Два сугроба, наметенные на камни в шаге от тропы, создавали естественное укрытие с отличным обзором всего склона. Беда только в том, что сам обзор ничего не давал из-за общей никакой видимости. Погода оказалась на стороне спецназовцев.

Сохно увидел ноги боевика, почти достигающие тропы. Он даже не сразу понял, что это ноги, а не два бревна, неизвестно откуда сюда принесенные. Но бревна обычно не имеют привычки шевелиться. Одна же нога искала более удобную позу. Верхняя половина туловища вместе с головой спряталась за сугробами, и оставалась невидимой для Сохно, как и он сам оставался невидимым для боевика. Но, чтобы подойти на дистанцию удара, подполковнику пришлось, пригнуться, и последние пять метров преодолеть для разнообразия гусиным шагом, поскольку по-собачьи он уже ходил. Но в выборе оружия разнообразие уже было ни к чему, и Сохно снова воспользовался саперной лопаткой. На сей раз даже разговаривать не стал, а нанес удар молча, опасаясь, что два оставшихся боевика не успели отойти слишком далеко. Да отходить далеко у них и надобности не было, поскольку дальше шел излом хребта, и они бы просто потеряли из видимости склон, на котором застряли спецназовцы.

Осмотревшись и оценив обстановку, теперь уже Сохно не стал задерживаться для разборки автомата, а просто отбросил его в кусты подальше от тропы. И прикинул, какую позицию предпочел бы занять он сам. Сам он предпочел бы спуститься по склону, чтобы, воспользовавшись подступившей теменью, подойти к противнику как можно ближе и лишить того возможности маневра. Пройдя еще десять шагов по следу оставшейся пары боевиков, он убедился, что так поступили и они. И только после этого включил свой «подснежник».

– Рапсодия! Я – Бандит. Отзовись.

– Я Рапсодия. Ты где?

– Над вами. Спускаться не решаюсь. Передо мною начали спуск двое оставшихся боевиков. Не попадите в меня.

– Мы их не видим.

– Спускаются чуть левее. Сместитесь на десять метров и раскройте объятия. Скоро должны быть на линии.

– Спрячься за камни. Мы работаем.

Сохно хорошо знает, что такое война, и понимает, что такое оказаться на линии огня, тем более огня своих товарищей. И потому без сомнений устроился, прислонившись спиной к большому валуну, заодно и от ветра спрятавшись, поскольку пули в данной ситуации будут лететь прямо по ветру.

Но отдыхать ему долго не пришлось. Выстрел он услышал, только не снизу, а со стороны. Ветер успел отнести звук, тем не менее он достиг ушей подполковника. А сразу за выстрелом раздалось и несколько совсем уже едва уловимых ухом автоматных очередей. Настолько слабо уловимых, что мало тренированное ухо могло бы принять их за игру ветра среди камней и кустов. Полковник снова подал сигнал о приближении противника. Но ответный огонь, как сразу определил Сохно, выглядел уже серьезнее, чем точно такой же огонь совсем недавно. Боевики шли большой группой.