Шрифт:
– Что? – спросил эмир.
Кадыр встал:
– Это все, что от нас осталось…
– От трех джамаатов? – спросил Зелимхан.
Он не любил, когда отряд нес такие большие потери. Это всегда говорит о том, что командир у отряда плохой. А себя Зелимхан считал очень хорошим командиром.
– От двух… – поправил Кадыр.
– Третий джамаат я послал поверху.
– Мы отходили понизу.
– Ты же знаешь, что мы не можем сейчас терять людей! Сейчас не имеем права терять ни одного человека!
– Со мной был только один джамаат. Они оказались сильнее…
– Как такое случилось? – Зелимхан натянул на лысину вязаную шапочку, принесенную заботливым охранником. На улице и в самом деле заметно подморозило.
– Я шел с верхним джамаатом, вышел на следы… В это время нас обстреляли. Обстрелял кто-то один, из винтовки. Одного ранило. Троих отправил разобраться, с остальными пошел по следам группы. Нас опять обстреляли. Теперь снайпер. Пришлось сделать обход и снова выйти на след. Только потом понял, что нас заманивали в ловушку. По следу была установлена мина с растяжкой. Под снегом растяжку не увидишь, хотя шли мы осторожно. Мина свалила на нас скалу. Меня и Сафара контузило. – Кадыр кивнул на одного из боевиков. – Сафар почти идти не мог. Мусу сильно придавило валуном. Мы его еле-еле вытащили. Остальные уже не дышали. Я на себе двоих со склона тащил, там встретил связного… – кивок в сторону человека, стоящего в стороне. – Дальше он помог.
– А нижний джамаат? – хмуро спросил Зелимхан.
– Половину снайперы расстреляли еще внизу, вторую половину на подъеме, когда они пытались присоединиться ко мне.
– Почему думаешь, что это снайперы?
– Мы выстрелов не слышали. И в нас стреляли… Не слышали… «Винторезы»… Их не услышишь…
– Кто это был?
– Думаю, федералы. Иначе, откуда столько «винторезов»… Но мы ни одного не видели. Потому сказать однозначно трудно.
– Сколько их?
– Похоже, несколько групп по два-три человека. Стреляли с разных сторон. Одни отвлекают, другие завлекают… Всего, думаю, не больше восьми-десяти человек… Но действуют умело… Как опытные «волкодавы»…
– С тобой что?
– Камнем стукнуло…
– Ходишь нормально?
– Хожу… Только голова болит.
– Утром все равно пойдешь в Грозный.
– Понял… Только отосплюсь.
Зелимхан повернулся в сторону начальника штаба. Тот сразу шагнул вперед, ожидая приказаний и понимая заранее, какие приказания последуют.
– Три джамаата в помощь верхнему. Предупреди, чтобы хотя бы одного живым захватили. Без пленного могут не возвращаться… И быстро…
– У нас осталось всего семь джамаатов.
– Быстро! – Эмир сопроводил слова коротким свирепым взглядом. – И помни, что нам нельзя терять людей! Нам никак нельзя терять людей! Нас осталось слишком мало…
Начальник штаба побежал бегом, а Зелимхан опять посмотрел на Кадыра.
– Что связной?
– Он из людей Алимхана, сейчас – к тебе, я его не знаю…
Зелимхан приглашающе кивнул связному, и, резко повернувшись, пошел к землянке. Связной отстал на два шага, а за спиной связного, уставив тому в спину ствол автомата, сразу же пристроился охранник. При этом предохранитель автомата оказался опущенным в нижнее положение на фиксацию автоматического огня. Одно неосторожное движение связного, и очередь разворотила бы ему спину. Второй охранник, что на время отсутствия эмира оставался на своем посту, распахнул перед эмиром дверь и первым шагнул за порог, намереваясь оставаться там все время разговора, который обычно не бывает долгим.
– Как тебя зовут?
– Завгат.
– Ты откуда?
– Я сам из Зеленого-Юрта. Твой человек получил сообщение из Грозного, записал и велел тебе передать. Он всегда через меня отсылает. Раньше отсылал к эмиру Алимхану, теперь к тебе…
– То-то, я тебя ни разу не видел… Как в пути? Осложнений не было?
– У меня путь не дальний. Два часа, и я здесь. Но и в дальнем пути можно все уладить. Я часто езжу в Грозный. Один раз Алимхан меня в Москву посылал. Хорошие документы и баксы снимают все осложнения…
– Что расскажешь?
– Ничего. Я только принес кое-что… Попроси своих людей не реагировать на мои движения, а то они нечаянно застрелят меня, а у меня четверо детей…
Зелимхан усмехнулся и по-арабски отдал распоряжение.
Связной медленно достал из внутреннего кармана своей теплой пуховой куртки пластмассовую коробку и передал эмиру.
– Диск, – проворчал тот. – Не люблю я эти вещи. Больше ничего не скажешь?
– Больше ничего, эмир.
– Кто еще читал это?
– Это никто не читал, кроме того, кто отослал. Твой человек в Зеленом-Юрте тоже только переписал и отослал. Он не может это прочитать.
– Отдыхай. Назад пойдешь завтра вместе с Кадыром и его разведчиком. Как его… Вали, кажется… Войдешь в группу Кадыра. Дорога вам в Грозный…
– Я лишь связной, эмир, и ни разу не держал в руках автомата. – В голосе связного прозвучала просьба.
Зелимхан только грозно посмотрел на связного, и этого хватило с лихвой.
– Завтра утром мы выходим в Грозный, – связной вежливо поклонился, и направился к выходу. Ствол автомата охранника назойливо проводил его до порога, а за порогом встретил другой ствол, не менее назойливый, который довел до верхней ступеньки лестницы.