Шрифт:
– Про теорию относительности я тоже что-то в детстве читал. Тем не менее выступать подставным лицом перед своим начальством мне не нравится.
– А ты думаешь, это нравится мне?
– И еще, мне не нравится, когда мной помыкают, диктуют, что и когда я должен говорить.
– А ты думаешь, это нравится мне?
– И еще, мне не нравится, когда меня не желают полностью вводить в курс дела, но заставляют принимать в деле участие.
– А ты думаешь, это нравится мне?
Генерал Астахов позвонил очень быстро.
– Все в порядке, продолжайте работу. Можете отсылать.
– Слушаюсь, товарищ генерал! – громко, как из строя на плацу, рявкнул Доктор и отключил спикерфон.
Спуск по склону ночью, в условиях начинающейся метели, гораздо сложнее подъема по тому же самому склону, если при этом не брать во внимание естественную физическую нагрузку, которая при подъеме, конечно, значительно выше. Но, когда ночью спускаешься, не всегда видно, куда ты спускаешься, и нет никакой гарантии, что не придется вскоре подниматься, потому что можешь нарваться вместо ровного склона на обрыв, тормозящий движение, и заставляющий искать новые варианты. При неосторожности с этого обрыва и сорваться недолго. Хорошо еще, что спецназовцы давно привыкли к местным условиям, а работать по ночам им приходится, пожалуй, даже чаще, чем днем. Да и профессиональная тренированная память подсказывает детали, которые вроде бы и не видел раньше, потому что они оставались где-то в стороне, но сейчас вспоминаются без проблем, складываются в общую картину, которую память восстанавливает в деталях.
Группа даже не совещалась, чтобы выбрать маршрут спуска. Согрин пошел первым, а Сохно в дополнение к этому еще и движением руки обозначил направление – он хорошо запомнил, откуда раздался звук выстрела. Кордебалет задержался, пытаясь в прицел рассмотреть то, что происходит под склоном, но увидеть ничего не смог и поспешил догнать товарищей. И не просто догнать, но и перегнать, поскольку через определенный интервал времени он снова остановился, чтобы в прицел рассмотреть, что делается внизу. И только во время третьей остановки он воскликнул:
– Внимание! Вижу старика… Длиннобородый, с длинным ружьем…
– В кожаной куртке… – добавил Сохно.
– А вот это едва ли… – Кордебалет засомневался, потому что ночной прицел дает только инфракрасное изображение, не позволяющее быть точным в деталях одежды. – По-моему, на нем обыкновенный бушлат, как на всех боевиках… Офицерский, теплый…
– Тогда это боевик… На старике была куртка… Снимай этого… Стоп! Борода седая?
– Откуда я знаю… – прицел и это определить не может. – Но походка стариковская, усталая, и руки замерзли, поджимает их характерно…
– Старик мог подстрелить боевика, и надеть его бушлат… – решил Сохно. – В куртке не жарко… Скорее всего, так. Не стреляй…
– Что у него за спиной? – поинтересовался Согрин. – Ищи…
– Уже ищу…
Прицел долго бродил по склону, отыскивая цель.
– Никого не вижу…
– Он мог стрелять и в одиночного путника, – сказал Сохно.
– Откуда здесь ночью одиночный путник?
– Кто-то шел к Зелимхану. Старик его остановил. Смотри внизу… Куда полковник идет?
– Спускается… Зигзагами… Смотрю ниже… Так… Так… Там что-то есть… Да… Там кто-то лежит… Убитый… На нижней тропе, которую мы утром смотрели… Старик кого-то там остановил… Как он видит ночью? Без ночного-то прицела…
– Спускаемся… Спускаемся… – поторопил Согрин.
– Можно путь срезать, – подсказал Кордебалет. – Брать левее, примерно на двадцать градусов. Так хорошо спускаться…
Сами они рассмотрели старика, только оказавшись рядом. Метель усиливалась, видимости не было почти никакой, только Кордебалет с помощью ночного прицела определял верное направление. Но еще до приближения на визуальное расстояние, в очередной раз глянув в прицел, он вдруг сказал:
– Старик на нас смотрит… Он что, нас видит и слышит? Тридцать метров до него…
– Видеть сейчас невозможно, – возразил Согрин. – Слышать тем более. Ветер от него к нам, и какой ветер…
– Но он смотрит на нас… Может, ободок прицела… [27]
– Не с такого же расстояния… Через ночь и метель… – Сохно не поверил. – Ну, просто смотрит… Места опасные, вот и смотрит… Озирается… И все…
– На нас смотрит…
– Подойдем – увидим…
Пройти осталось немного. Что удивило, полковник даже ружье свое не поднял, когда увидел выходящие из метели фигуры. Так и остался стоять рядом с распростертым на заметенной земле телом.
27
Ночной прицел, точно так же как и бинокль с ПНВ, имеет при работе небольшой зеленый ободок вокруг оптики, иногда выдающий снайпера или наблюдателя.
– Здравствуйте, полковник… Ненадолго мы расстались… – подполковник Сохно приветливо пожал старику локоть.
Согрин с Кордебалетом козырнули и представились.
– Я должен поблагодарить вас, – сказал полковник действующий полковнику отставному. – Вы несколько раз предупредили нас о присутствии неприятеля.
– Я для того и стрелял… Они мне были не нужны, но я стрелял, чтобы вы услышали, – спокойно ответил старик.
– А это кто? – показал Сохно на тело.
– Связные к Зелимхану ходят. Уже сегодня несколько человек прошло. Те далеко были, я не стрелял. А этот прямо под выстрел вышел… Метров с тридцати…