— Так точно, товарищ капитан.

— Подобранный вами осколок ножовки оказался весьма любопытным, — заметил Карпов. — Он не от русской и не от немецкой ножовки. Это, бесспорно, английское или американское изделие. Инженер-майор Тюльпанов уверяет, что такой ножовкой можно пилить даже очень твердую сталь. Он говорит, что она называется «THE JAW CUTING», что означает по-английски: «режущая (или секущая) челюсть».

В это время раздался телефонный звонок. Капитан снял трубку.

Разговор был короткий.

— Меня вызывает майор Вольский, но вы еще понадобитесь мне. Не отлучайтесь никуда из канцелярии, — приказал Карпов разведчику.

Нечаев сел за стол и принялся перелистывать свежий номер «Красноармейца».

— Фотографию-то свою в окружной газете видали? — спросил его ротный писарь.

— Какую фотографию? — не понял Нечаев.

— Ну, вы таким героем на фотографии получились, — улыбнулся писарь. — А под снимком подпись: «Комсомолец, отличник боевой учебы». Вот я вам сейчас газету покажу.

Однако Нечаеву так и не удалось посмотреть на собственный портрет. Снова раздался звонок. Писарь подошел к телефону и передал трубку Нечаеву.

— Товарищ Нечаев, — услышал старший сержант голос капитана, — немедленно явитесь в штаб батальона.

— Слушаюсь! — ответил Нечаев и поспешно вышел из ротной канцелярии.

На крыльце штаба ждал его дежурный офицер.

— Нечаев? — спросил он.

— Так точно.

— Срочно к майору.

Майор Вольский, пожилой мужчина с коротко подстриженными волосами и глубоким шрамом на щеке, повернулся в сторону вошедшего.

— Здравствуйте, товарищ Нечаев, — приветливо сказал он и подал сержанту руку. — Поздравляю вас с высоким званием отличника боевой учебы. Портрет свой в окружной газете видели? Вот полюбуйтесь. — С этими словами он протянул Нечаеву газету и уже официальным тоном добавил: — Ну-с, а теперь к делу. Номер подбитого немецкого танка запомнили?

— Так точно, товарищ майор, — сто пятнадцать дробь ноль четыре.

— И бубновый туз?

— Так точно, товарищ майор, бубновый туз.

— Так-с, — удовлетворенно произнес майор, — это как раз то, что нам нужно. Возьмите, товарищ Нечаев, кого-нибудь из своих разведчиков и немедленно поставьте возле танка охрану. Вечером, при смене караулов, я прикажу установить там постоянный пост.

— Я уже поставил секретное наблюдение возле этого танка, товарищ майор, — доложил старший сержант.

— Правильно поступили, — одобрил майор действия Нечаева. — Снимите теперь этот секрет и установите официальный пост.

— С чего это такой интерес проявляют в дивизии к подбитому немецкому танку? — спросил Вольского капитан Карпов, когда Нечаев ушел выполнять приказание.

— Сам удивляюсь, — недоуменно пожал плечами майор Вольский. — Шифровка штаба дивизии очень лаконична. В ней только предписывается немедленно поставить охрану возле подбитого танка, похожего по типу на «королевского тигра», с номером сто пятнадцать дробь ноль четыре и бубновым тузом. Будем ждать разъяснений.

Нечаев взял с собой ефрейтора Казарина и поспешил к подбитому танку.

«Все ли там в порядке у Ефетова?» — тревожно думал Нечаев, поняв после разговора с майором, что подбитый немецкий танк представляет какой-то особый интерес.

Только выбравшись на опушку леса и заметив откинутую, слегка покосившуюся крышку люка, возвышавшуюся над корпусом танка, Нечаев облегченно вздохнул и подал условный сигнал Ефетову.

Ефетов тотчас же выбрался из кустарника и доложил:

— Все в порядке, товарищ старший сержант. Крышка на месте. Я на этот раз умнее был. Спрятался в кустах подальше от танка, но крышку верхнего люка все время на прицеле держал.

— Теперь нет нужды прятаться, — заметил Нечаев. — Официальный караул возле танка устанавливаем. Идите, товарищ Казарин, примите от Ефетова пост.

Ефрейтор не спеша обошел вокруг танка, присматриваясь ко всему. Затем взобрался на него и через люк спустился внутрь машины, но почти тотчас же выскочил назад, встревоженно воскликнув:

— Крышка нижнего лаза исчезла, товарищ старший сержант! Точно помню — была на месте, когда я в первый раз машину осматривал.

Нечаев торопливо вскочил на танк и бросился к отверстию люка — крышка нижнего лаза в самом деле исчезла.

— Опять, значит, я прошляпил! — сокрушенно прошептал Ефетов. — А ведь глаз не сводил с танка… Позицию, видно, неверную выбрал. За верхней крышкой только наблюдал, а весь корпус танка был от меня кустами скрыт. Что же делать-то теперь будем?.. — закончил он совсем жалобным голосом.