Шрифт:
А я уж решу, что и как писать на нём. – дед смотрел на Максима.
– Дедушка. Только Вы знать должны, чтоб привезти его к Вам и выгрузить - это ещё будет стоить…- и Макси назвал сумму.
– Будет! Оно так. Всё стоит сколько-то. Пойдёмте, Миша, – дед Максим пошел к машине.
… Все «старики» согласились помочь поставить памятник. Собрались, взяли верёвки, лопаты. Сели, ждали камень.
«Камень» выгрузила какая-то иностранная машина с правым рулём и поставила его справа от тропинки к кладбищу и уехала.
Дед Максим и «товарищи» его пытались сдвинуть его с места, чтоб поднять повыше. Не получилось.
– Давайте, молодняк позовём! – сказал кто-то.
– Не надо! Молодые пусть об этом не думают. Пусть живут! – дед Максим прислонился спиной к «камню». Камень был теплый.
– Господи! Что с вами жизнь сделала? – подумал он, глядя на «девчонок», которые молча, с цветами в руках, смотрели, на то, как камень не сдвинулся с места, на "мальчишек" вокруг него.
– Пусть здесь стоит! – сказал он и, пошел к дому, не оглядываясь.
…- Как корни руки-то стали, - продолжал смотреть на свои руки дед Максим.- Не чета батькиным. У того руки были красивые и сильные, – опять подумал он.
… Дед Максим медленно распрямился. Боль внизу живота вроде как утихла.
"Будем живы – не помрём!" – вспомнил он батькину присказку.
– "Пойти надо проверить «камень».
А то потом собрался весь народ. Кричат. Мои все собрались. Орут. Что орут? Кому орут? Возьмут ещё, правда, затащат «камень» в гору. Иди потом к нему по песку!"
… Камень был на месте.
Дед Максим прислонился к нему спиной и стал смотреть на деревню, на мост, на речку.
"А спина и не болит. Не очень-то и старался, значит, вчера", - подумал он про себя.
В ответ медленно стала подниматься боль откуда-то снизу.
"О! Сглазил!..", - дед сел поудобнее.-"Чудной это Максим из города.
И хорошо, что ничего не написали не тебе", - чуть повернулся, прислонился щекой к нему и положил руку на лицо камня.
Камень был теплый.
Звонок был от Машки.
– Чтоб тебе… – Макс сунул телефон под подушку и перевернулся на другой бок.
В голове недовольно пронеслось: «И трех часов не прошло, как расстались!..»
Показалось, что через минуту его уже кто-то тряс за плечо.
Стояла Машка, свежая и, довольно улыбалась, размахивала какой-то газетой.
– Маньк! Ты часы видела? – Макс повернулся, глядя ей в лицо.
– Кто рано встает, тому Бог подает, – она резко села рядом.
– Что подает? То, что под руку ему попалось… или то, что мне надо? Мне бы пива… – Макс, нехотя, встал и пошел на кухню. – Ты куда смылась из клуба? – крикнул оттуда.
Вернувшись, он вздохнул, закрыл глаза, сел рядом, положив ей голову на плечо, сделал глоток из банки и протянул её Машке.
– Не имеет значения. Читай, – она хлопнула газетой по его колену, отодвинув руку.
– Давай своими словами. Ум болит, – Макс даже не шелохнулся.
– Через полчаса у тебя будут гости. Смысл в том, что… Иди ты, со своим умом…
…Одним словом, какому-то «мэну» нужен оператор для съемок. Платит хорошо. Я всё обсудила и назначила встречу здесь для…
Впрочем, тебе, балбесу, решать о чем будешь говорить.
– Что решать? – Макс открыл глаза.
– Что будешь мне говорить, если откажешься от предложенной им работы, – съязвила Машка, вскочила и ушла на кухню. – …И приведи себя в порядок. У тебя есть целых полчаса, – раздалось оттуда.
– Что тебя во мне не устраивает? – огрызнулся Макс.
– Все, что устраивает тебя.
И сбрей ты свою бороденку. Я вчера посмотрела на тебя в клубе… Ужас!.. Сбрей! Ужас! Серьги в ухе не хватает… А в носу… кольца…
Давай, шустри! А я успею до магазина сходить.
Сбрей! Сбрей! Не пугай обезьян. А?..
– Сбрею! Деньги-то есть?
– Есть.
– Купишь там…
– Куплю. Если приведешь себя в божеский вид. Смени джинсы, носки и надень рубашку. А лучше черный свитер… Тебе хорошо в нём.