«Вот ведь не лень ей было, хоть жара, хоть стужа, в сапогах ходить? Ножки ровненькие. По кой сапоги на таких?..

…Можа, у них несколько режимов-скоростей. А можа, – как амфибия?.. Огнем-то что-то слабо плевалась когда садилась. Не в огне, наверняка, дело…

И цвет-то у него какой-то несерьёзный – так для острастки более. Фейерверка больше, чем делов. А, можа, огонь и не при делах к движку-то?.. Можа, территорию просто дезинфицировала перед тем, как присесть?..»

Пахом развернулся и понюхал землю. Земля пахла землей и ещё чем-то давно забытым.

«Да и характер у неё был легкий. Вот ведь увез, басурман, из деревни… Как облако тенью прошлось по деревне. Была и нету. Как жизнь сложилась на чужбине?

...А, можа, эта самая посудина и ни при чем? Бутафория одна. Дела…»

Дед подполз к ноге и ткнулся в неё лбом. Нога была реальная, теплая. Встал, отошел в сторону, закурил и стал смотреть на аппарат, который ему очень нравился.

«А и то, правду народ бает, что если весчь красивая снаружи, то все в ней, значит, без заковык и в нутрии должно быть».

Раздался шипящий звук.

«Казачки засланные! Неужели ничего придумать не могли, кроме как использовать сжатый газ?» – подумал Пахом, – «Это же дурь – какая? Компрессор с собой тягать всегда надо. Лишний вес.

…А, можа, им вес и нужен? Можа, без весу-то и не полетит вовсе? А, можа, и не летает она вовсе. Ходит, можа, по воздуху? Опять же… а как тогда там?.. Там-то дальше нет его. На всех воздуха-то не хватит!» – он посмотрел на небо в сторону солнца и зажмурился.

«Тут ведь сразу и не поймешь – как сподобились приспособить железяку для «а полетать».

…А без сварщика-то, один хрен, никуда… Вот ведь… И хлеб, наверное,

сеют? А и то… Интересно – залило их в этом году или как?..»

Рядом с серым квадратом открылся проем, и из него плавно вышла лестница.

«О, дурилы! Чего маскировали этим квадратом. Мне это надо – подглядывать за вами? Голову ломать?»

– Итио! – вырвалось у Пахома, когда он увидел, что по лестнице вышло три кого-то, ростом чуть выше его, в ладной одежке, прошли под брюхом и встали напротив.

– Итио! – сказали те хором и застыли.

Пахом затушил сигарету об каблук и, молча, смотрел на них, не зная, что сказать этим обалдуям.

«У него стоит сплошная защита – мы не слышим ни одной мысли», – вдруг раздалось в голове Пахома.

«Он включил положительную обратную связь. Мощная инверсия. Я могу только прочитать твое заключение – «У него стоит сплошная защита – мы не видим ни одной мысли». Блок!» – тут же раздался в голове другой голос.

«Он, видимо, генерирует обратное поле. Что делать? Положительная обратная связь! Опасность возникновения неподконрольного процесса… Непробиваемый блок на доступ», – раздались в голове у Пахома тревожные нотки третьего.

– Да ладно Вы, – сказал Пахом. – Вас – трое, я – один. Чё трясетесь?

Прилетели и прилетели. Делов-то! «Прилетели на головку сели…»

Почему-то вспомнилась мама.

– Значит, вы знаете, что ваша планета – мозг? Что она – голова этой части вселенной в этом измерении?

…Но нам разрешено галактическим советом совершить посадку. Мы не просто так! И не по аварии! Мы по разрешению, – сказал самый высокий из них с обидой. – Мы ведь первые здесь.

– Так ясно, что земля всему голова.

Так раньше, вроде как, видел народ-то вас! Говорили меж собой-то! А говорите – первые!

Без спросу, значит, к нам рыскали. Любопытно, чай?

А теперь, значит, разрешили. И вы – первые, кому разрешили! Здорово! Как Гагарин у нас!

И что – размять косточки на земле не хотелось ранее? – Пахом опять достал сигареты. – Наверное, не курите. Не предлагаю не по жадности.

– Так мы ведь не высаживались. Так, сверху только поглядеть. Разрешения не было. Раньше. Вот дали, – сказал низкий.

– Не давали им… А кто видит? Чуден народ!Втроем, а договориться не можете. Сели бы раньше. Начальству-то сказали бы что поломка какая. Или что! Или вон ногу подварить, – хмыкнул Пахом.

– Как это? Я же контролирую ход экспедиции и все отклонения от правил, – сказал низкий.

– И хрена ли? Втроем и не могли договориться?

Сели, размялись и опять туда! Все чики-чики! Вышли погуляли, размялись и… Контролирует он! – Пахом отвернулся от гостей и пустил струю дыма.

Те переглянулись и ничего не сказали.