Когда достигли земляного вала, стало ясно, что здесь не подняться – склон почти отвесный. Постройки были прямо над нашими головами. Аля сложила ладони рупором и крикнула вверх:

– Это я! Алина! Эй!

В этот момент смолкшие было выстрелы возобновились. Последовала длинная очередь – похоже на пулемет. Я махнул рукой влево:

– В той стороне место, где можно подняться. Идем. Только не спеши, сначала надо понять что к чему.

Аля побежала, и вскоре мы стали подниматься по более пологому участку. Выстрелы все еще звучали. С кем там ренегаты перестреливаются? Если с людьми Метиса, получается, нужно им помочь. А моя спутница, конечно, в любом случае захочет помочь ренегатам. Пока поднимались, она несколько раз поглядывала на меня.

– Ладно, – сказал я наконец, – наверху очутимся – решим, как действовать, чтоб обоим…

Я замолчал, подыскивая слова, и Аля закончила фразу вместо меня:

– …чтобы у обоих не осталось осадка на душе.

– Типа того, – кивнул я.

Наверху выяснилось, что отряда Метиса здесь нет. Выстрелы почти смолкли, только иногда негромко постукивал пистолет. Глядя из растущих у края земляного вала кустов мы быстро оценили обстановку.

Ренегатов атаковало большое стадо горбунов. Я и не знал, что они могут бегать такими толпами. Хотя эти были не совсем такие, как те, лесные, привычные нам с Мишей. У этих окрас светлее, на боках и спинах темные полосы, рога тоньше и длиннее.

Я так и не понял, что за постройки стоят на валу – не то бараки, не то коровники, а может, и свинарники. Три длинных низких здания образовывали букву «П», во дворе между ними ренегаты, скорее всего, встали лагерем, там-то на них и наскочили полосатые горбуны.

– Погоди-ка. Присядь, – я положил руку Але на плечо. – Присядь, говорю.

Опустившись на корточки, она повернула ко мне раскрасневшееся лицо:

– Ну, что?

– Я туда не пойду.

– Почему, Стас? Они тебя не тронут. Я объясню все и…

– Нет. Как ни объясняй – меня задержат. И будут допрашивать, выяснять, кто такой и что к чему. Думаю, ренегаты отстали прошлой ночью в тумане и люди Метиса где-то дальше, на северо-востоке. Пойду туда, догонять буду. А ты, получается, к своим.

– Я думала, мы можем… – Она замолчала.

– Что?

– Ты можешь пойти со мной. Остаться со мной.

Я посмотрел на нее, медленно покачал головой и сказал:

– Нет. Но я буду тебя помнить.

Аля поджала губы и отвернулась.

– Ладно, – сказала она сухо. – Я, наверное, тебя тоже.

Тут кружившее вокруг домов частично выкошенное пулями стадо, в котором оставалось еще десятка два голов, опять пошло в атаку. Быстрый топот разнесся над округой. Фыркая и ревя, мутанты ворвались во двор, взрывая копытами землю.

На крыше одного барака выпрямился широкоплечий парень с черными вихрами, выбивающимися из-под фуражки, в руках он держал сразу два автомата. Широко расставив ноги, он дал очередь «по-македонски», поворачиваясь и что-то выкрикивая.

– Это Химка Прокопов! – обрадовалась Аля, вскочив.

– Да уж, добрый молодец, – сказал я.

– Я пойду, Стас. А тебе удачи.

Протянув руку, она быстро провела ладонью по моей щеке. Потом выскочила из кустов и побежала к баракам с ружьем наперевес, на ходу крича:

– Химка! Химка, это я! Прикройте меня!

Я дождался, когда Аля исчезнет между постройками, попятился и, развернувшись, побежал вдоль склона. Когда выстрелы стали почти не слышны, повернулся спиной к равнине, которую мы пересекли вместе с Алей, и легкой трусцой поспешил на северо-восток. Впереди что-то было – темная полоса у горизонта. Я пока не мог разглядеть подробности, но решил, что вскоре все пойму.

Такого я еще не видел. Полоса деревьев-мутантов – щупальце, протянутое Лесом к месту, в котором я очутился, было мертвым. Картина напоминала ту, что открывалась взгляду на краю болот, где сухое дерево-мутант оплело вышку ЛЭП. Но тут все было грандиознее и мрачнее.

Не знаю, от какого оазиса шло щупальце, может, оно вытянулось от основного массива Леса, – я вообще уже плохо понимал, где нахожусь. Но я видел то, что видел: ряды мертвых деревьев, упирающихся в бетонную стену пятнадцатиметровой высоты. Она шла, насколько мне было видно отсюда, большим кругом, опоясывая участок земли. Сложенная из высоких серых параллелепипедов, укрепленная металлическими балками. Ворот нет. То есть они, конечно, есть, должны же быть ворота, но – где-то в другом месте. А здесь только стена, по верху которой шел коридор с бойницами. Под ними располагался ряд загнутых книзу металлических крюков, а выше протянулась колючая проволока.

Лес, если можно так выразиться, вломился в стену. Я не сомневался, что это была именно атака. Несколько деревьев росли почти вплотную, их корни, толстые, похожие на огромных змей, взрыли фундамент под стеной и приподняли отдельные блоки. Изгибы корней узловатыми серыми коленями торчали из развалов земли. Одно дерево, самое толстое, больше даже того, что схватилось с опорой ЛЭП, настоящий баобаб-мутант, навалилось на стену, проломив ее верхнюю часть. Ствол вдавливался в бетон, рассеченный черными трещинами. Ветви баобаба, словно пальцы, ухватились за верхний коридор, некоторые были погружены в бойницы, другие вцепились в крышу. Кусок стены висел серым пластом, удерживаемый только остатками выгнувшейся арматуры.