– Переоденься, - кидает мне Мамору. Я и вправду забываю, что на мне лишь одна ночная сорочка и халат. Я немедленно бросаюсь в нашу комнату и натягиваю первые попавшиеся вещи - легкую кофточку, джинсы и сандалии. Минуту спустя уже на улице, сажусь на заднее сиденье, прижимая дочь к груди. Она дышит почти неслышно, и этого еще хуже. Её трясет от озноба, я закутываю Харуку в плед, который взял Мамору, но это не помогает. Она чуть ли не клацает зубами. Весь мой мед институт вдруг вылетает из головы, я не чувствую ничего кроме страха за дочь. Через полчаса мы прилетаем в первую попавшуюся клинику. Но там нас не принимают - вы заграничные. Нельзя. Меня начинает трясти почти, так же как и мою малышку, однако при сыне нам надо казаться храбрыми. Я звоню Тиане, - она в шоке говорит нам еще одну больницу и её адрес. Мамору забивает его в навигатор, и мы на всех парах летим почти на другой конец города. Там нас принимает молоденькая медсестра. Час сидим в ожидании педиатра. Харуке становится хуже, она все время смотрит на меня, и я вижу, как по щекам у неё текут хрустальные слезинки. Мне тоже хочется разреветься, но я только прижимаю её еще крепче, шепчу что-то успокаивающее и укачиваю. Она почти засыпает, когда приходит педиатр - неуклюжая толстая тетка в очках.

– Раздевайте её, - я судорожно распеленываю дочку, и она тут же начинает дрожать. Педиатр слушает её, она неуклюже стоит, держась за край деревянного стола. Потом отодвигает её от себя и что-то записывает в карту. Я тут же укрываю дочь пледом, и она замирает у меня на руках. Тоненькая ручка обхватывает мне шею.

– Что ж вы мамаша, - слышится басок педиатра, - панику разводите. Это ОРВИ.

Она подает мне рецепт на антибиотики, но я её уже не слышу - выхватываю карту, передаю дочку на руки Мамору и тут же набираю номер Татьяны. То, что это не ОРВИ я уверена больше чем на сто процентов. Она обещает мне созвониться еще с кем-то. Проходят томительные пятнадцать минут и нас обещают принять в частной детской клинике по соседству.

Опять словно сайгаки мы несемся туда. В приемном покое нас уже ждет приятная женщина-педиатр средних лет. Она немедленно сереет, когда я разворачиваю мою уснувшую малышку и ставлю её на ножки.

– Держите её, она у вас завалится!
– и правда дочка начинает стремительно падать на бок. Я еле успеваю её подхватить.

– Можешь прижать головку к груди, - доктор показывает, как это сделать, но Харука не может, тут же начинает кукситься, больно. В мозг закрадывается жуткое подозрение.

– Я подозреваю у вас менингококк, - словно удар под дых звучит приговор врача.
– Езжайте вот сюда, - она пишет на листочке адрес.
– Спросите Юрия Сергеевича Парамчук.

На этот раз меня приходится поддерживать Мамору. Я оседаю вместе с дочерью на кушетку и медленно спрашиваю:

– Какова вероятность?

– Девяносто процентов, может чуть больше. Вы очень много упустили времени.

Пока мы едем в следующий госпиталь, я матом ругаю себя за беспечность. Мамору звонит Шиндо и коротко объясняет ситуацию. Разговор не длится и пяти минут. Потом звонки на работу, родителям, Татьяне. Мы еще не выяснили диагноз, но кажется, поставили на уши весь медицинский Нижний. Харука спит у меня на плече. Педиатр в приемной дала нам баллон с маской и вколола ей жаропонижающее. Пока мы едем, я распыляю кислород около её личика. Меня трясет еще больше - да куда уж тут. Когда Харука просит пить, просыпаясь, дело доходит до того, что я проливаю больше полстакана воды. Она пьет маленькими глоточками, с большими перерывами - видно, что ей трудно глотать. Через двадцать минут мы уже около приемного клиники. И тут нас уже ждут. Высокий рыжий мужчина в белом халате с бородой и в очках, выхватывает у меня дочь и тут же кладет на каталку. Её увозят. А я падаю в ноги педиатру, плачу, и захлебываясь слезами повторяю:

– Пожалуйста, пожалуйста, можно я с ней буду? Я отдам все, что хотите, только можно с ней.

Мужчина хмурится, поднимает меня с колен и кивает, махая рукой. Мол, за мной. Мамору пытается посадить Хикару в машину, но врач его останавливает:

– Его тоже нужно изолировать.

Хикару тут же бросается вслед за сестренкой. Мамору уезжает - сегодня нужно подписывать контракт на покупку России, а я иду в палату. Доктор по мобильному раздает указания:

– Регистратура останавливайте прием ко мне, у меня тяжелый ребенок.

– Лаборатория? Готовьтесь сделать срочный экспресс-анализ крови и ликвора.

– Егор? Ты мне нужен в манипуляционной. Срочно!

– Наташ я к тебе минут через двадцать привезут девочку мне срочно нужно проверить глазное дно.

– Сергей через полчаса прими девочку с подозрением на менингит.

Я иду рядом с каталкой, держа в руке ладошку дочери. Она тихонечко, боясь потревожить, сердитого доктора, спрашивает:

– Мама, а мы сегодня поедем домой, да?

От этого тихонечко к горлу подступают слезы. Я оглядываюсь на доктора. Он как раз захлопывает раскладушку и вдруг улыбается. Зубы у него ровные, белые, здоровые.

– Не бойтесь, мама, прорвемся, - шепчет мне он на ухо, догнав нас. Видимо, все указания уже розданы.

Харуку привозят в палату и у меня от её вида наворачиваются слезы - стекла в двери разбиты, стены обшарпаны, кровати доисторические, с сеткой - нянечка расстилает старый полосатый матрас с инвентарным номером, написанным красным фломастером. Антисанитария полнейшая. В голове возникает закономерный вопрос - а не угробят ли здесь мою девочку? Наконец кровать готова, но дочке не дают полежать и минуты - забирают на анализ крови, потом окулист, невролог, онколог. Пока сестра объясняет мне, куда её повезли, у меня холодеет сердце. Зачем онколога? Спустя десять минут забирают Хикару. Мой малыш, плача и оглядываясь на меня, исчезает за входной дверью. Я не могу сдержать слез. Тихонько всхлипываю, размазывая капли вместе с тушью по щекам. Не в силах больше держать новости в себе звоню мужу. Потом мне Мамору скажет, что у него перед моим звонком закололо сердце, предчувствуя плохие новости.

Рыдая, уже навзрыд рассказываю ему новости. Он обещает дозвониться до Шиндо и поставить на ноги японских онкологов.

– Мы её вытащим, Кими! Увидишь, вытащим!
– напоследок говорит он, вселяя в меня надежду.

Проходит мучительные полчаса, я хожу по палате, наматывая один круг за другим. Время тянется, словно жевательная резинка. Звонила Тиана, сказала, что Шиндо и лучший инфекционист Японии Кехей Ругава вылетают в Нижний для консультации, вместе с ними летят мои родители и Хикару. Наконец дверь открывается и забегает Хикару, он прячет личико у меня в ногах, а я использую несколько секунд, чтобы вытереть свои слезы. Наклоняюсь к нему - его глазки тоже красные от слез. Он показывает ручку - ему брали кровь из вены. Видимо не попали - видно несколько следов от уколов. Я прижимаю худенькое тельце сына к себе и успокаиваю, не то его, не то себя: