– Я бы не сказала, что сейчас жара, – заметила Силзензюзекс.

– Холод приходит, когда горы гасят солнце, – объяснил Пушок. – Наши прапрапрародители чувствовали, что с каждым годом становится все холоднее. Им казалось, что с каждым годом солнце становится меньше, чем годом раньше.

Флинкс медленно кивнул:

– У вашего мира, Пушок, орбита эллиптическая, но не постоянная, согласно виденным мною статистическим данным, она с каждым веком раскачивается, удаляясь все дальше и дальше от вашего солнца – хотя не могу представить, как это поняли ваши предки.

– Много новых понятий, – нахмурился Пушок. – Так или иначе, наши покойные прапрапрародители решили как все наладить. Следует соответствующим образом придвинуться поближе к солнцу.

– Они говорили о регуляции орбиты Ульру-Уйюрра, – прохрипел Флинкс. – Но как они узнали?

– Надо спросить предков, – пожал плечами Пушок. – Очень трудно сделать.

– Да уж, я думаю, – охотно согласилась Силзензюзекс.

– Был, однако, и новый способ, – продолжал рослый туземец. – Копатели…

– Люди на руднике?

– Да. Они делают свои собственные пещеры очень теплыми. Мы спросили у них, как и нам тоже сделать пещеры теплыми.

– И что же они предложили? – поинтересовался Флинкс.

Пушок, похоже, был сбит с толку:

– Они сказали нам выкопать в земле большую яму, а затем засыпать там себя. Мы попробовали и обнаружили, что это создает тепло. Но так невозможно двигаться и скоро становится скучно. А также нет света. Мы не поняли, почему они сказали нам делать это таким способом. Сами они так не делают. Почему же они сказали нам сделать так, друг-Флинкс?

– Это ААннский способ веселиться в действии, – с тихой яростью ответил он.

– ААннский? – переспросил Пушок. Вернулись Ням и Голубой, оба зарытые под охапками мертвых веток.

– Некоторые из людей на руднике – ААнны, – объяснил Флинкс. – Те, что с холодным умом.

– А, холодные умы, – откликнулся, узнавая, Пушок. – Мы не понимали, как такие холодные могут дать нам знание того, как стать теплым. Но мы все равно попробовали.

Флинкс не мог смотреть на дружелюбного туземца:

– Сколько… сколько из экспериментаторов умерло?

– Экспериментаторов?

– Тех, что попробовали закопать себя?

– О, друг-Флинкс зря беспокоится. Никто не умер, – заверил его Пушок, чувствуя успокоение ума человека при этих словах. – Понимаешь, мы закопали Можетитака…

– Вот дерево, – перебила Ням.

– Вам нужно еще? – спросил Голубой.

– Я думаю, нам этого хватит, чтобы протянуть по меньшей мере неделю, – сообщил им Флинкс. Пока он говорил, Силзензюзекс укладывала часть дерева в треугольный стог, тонкие иструки делали скульптуру из прутьев и тонких стволов.

Флинкс прислонился к стене пещеры, ощущая прохладу камня сквозь термальный костюм:

– Как, по мнению ваших прапрапрародителей, вы могли отрегули… придвинуться ближе к солнцу?

– Играя в игру, – снова сказал ему Пушок. – Игра и создание пещеры-дома – одно и тоже.

– Предполагалось, что копание пещер приблизит ваш мир к его солнцу? – переспросил Флинкс, не уверенный, что правильно расслышал.

Но Пушок просигналил согласие:

– Это часть схемы игры.

– Схемы? Какой схемы?

– Это трудно объяснить, – лениво ответил Пушок.

Флинкс поколебался и огласил неожиданную мысль:

– Пушок, сколько времени ваш народ играл в игру копания системы пещер?

– Сколько времени?

– Сколько ваших дней?

– Дней. – Пушок решил, что настало время справиться у других. Он позвал Голубого, а с Голубым подошла и Ням. К ним присоединилась Мягкогладкая, и на короткий миг возник, чтобы добавить свое замечание, Можетитак.

В конечном итоге Пушок повернулся обратно к Флинксу, называя с уверенностью цифру. Большую цифру. Чрезвычайно большую.

– Вы уверены в своем исчислении? – медленно спросил, наконец, Флинкс.

Пушок ответил утвердительно:

– Число верно. Научились системе счета на руднике.

Силзензюзекс вопросительно глядела на Флинкса, когда тот отвернулся, снова прислонился к стене и уставился на темный холодный потолок. Она спросила, прежде чем разжечь костер: – Сколько?

Возникла долгая пауза, прежде чем он, казалось, вернулся издалека и взглянул на нее:

– Судя по тому, что говорит Пушок, они играли в эту игру с копанием взаимосвязанных туннелей чуть меньше четырнадцати тысяч земных лет. Должно быть, этот сектор континента пронизан ими как голландский сыр. И к тому же невозможно сказать, насколько глубоко они тянутся.