Он подошел к ней посмотреть сквозь панель.

– Я уверен, что прямо сейчас на нас направлены две большие пушки. Если мы попытаемся осуществить массовый отход, они испепелят множество наших, точно также, как А, Бэ и Вэ. Нам придется…

По коридору вдруг, потрясая, проплыл на высоком тоне вопль. Он поднялся от среднего тенора до высокого, дрожащего визга предельно ужаснувшегося… а затем прекратился. Принадлежал он, бесспорно, человеку.

Второй вопль – нет. Он исходил от ААнна. Затем раздались новые вопли обоих разновидностей.

Пип нервозно воспарил над плечом Флинкса, и из-под шапки рыжих волос заструился холодный пот.

– А теперь что? – встревоженно пробормотал он, когда они бросились в направлении воплей. Время от времени слышались новые вопли, а за ними, с регулярными интервалами, следовали звуки из противоположного лагеря.

Они услышали должно быть две дюжины воплей, прежде чем встретили Ням и Голубого.

– Что случилось? – потребовал ответа Флинкс. – Что это за вопли?

– Огни, – начала Ням.

– Гаснут, – закончил Голубой.

Флинкс обнаружил, что дрожит. От природы улыбающийся рот Ням был в крови. Обе широкие плоские морды были запятнаны ею. Несколько небольших групп рабочих и охранников не сумели убежать с захваченного рудника.

– Вы убили пленных, – вот и все, что он мог, заикаясь, выдавить из себя.

– О, да, – признала Ням с веселостью, от которой свертывалась кровь. – Некоторое время мы были не уверены, но Пушок объяснил нам и семье. Холодные умы и народ там внизу, – тут жест в направлении главной базы – мухлюют. Мы думаем, что поняли теперь, что такое мухлевать. Это значит играть в игру не по правилам, да?

– Да, но это не мои правила, – ошарашенно прошептал он. – Не мои правила.

– Но нам это подходит, – вмешался Голубой. – Мы понимаем, что правила не твои, друг-Флинкс. Нехорошие правила. Но холодные умы создают новые правила, и мы играем по ним тоже хорошо.

Уйюррийцы потопали дальше по коридору.

Флинкс опустился на колени, прислонившись к стене.

– Игра, для них это все еще игра, – он вдруг посмотрел на Силзензюзекс и содрогнулся. – Проклятье, я не хотел, чтобы это случилось вот так вот.

– Ты тот, кто скачет на гризеле, – без гнева сказала Силзензюзекс. – Ты пробудил его. Теперь ты должен скакать на нем.

– Неужели ты не понимаешь, – безутешно прошептал он. – Я хотел, чтобы Пушок, Ням, Голубой и все остальные из них были избавлены от всех наших ошибок. Я хочу, чтобы они стали такими великими, какими могут быть, а не… – зло закончил он, – просто более умной версией нас.

Силзензюзекс придвинулась поближе:

– Ты все еще держишь гризела за хвост, Флинкс. Тебя еще не сбросили. И не ты научил их убивать, вспомни, они охотятся за мясом.

– Только когда вынуждены, – напомнил в свою очередь он. – И все же, – он показал некоторые признаки успокоения, – может быть, это и есть время, когда они вынуждены. Да, охота в снежное время, чтобы выжить. Правила были изменены, но у нас, все же, есть правила. Просто их нужно определить и дальше.

– Совершенно верно, Флинкс, скажи им, когда правильно убивать, а когда – нет.

Он странно посмотрел на нее, но если что и было спрятано в ее словах, то он не смог этого почувствовать.

– Это именно то, чего я никогда не хотел делать, даже передоверив другому.

– А что заставило тебя думать, будто у тебя когда-то возникнет такая возможность?

– Кое-что… случившееся не так давно, – туманно ответил он. – Теперь это мне так или иначе навязано. Меня запихнули в положение, которого я дал обет никогда не занимать.

– Не знаю, о чем ты болтаешь, Флинкс, – сказала, наконец, она. – Но либо ты скачешь на гризеле, либо он растопчет тебя.

Флинкс посмотрел вперед по коридору, куда свернули за угол Ням и Голубой:

– Хотел бы я знать, кто на ком скачет?

Ответ пришел несколько дней спустя. Как он и предполагал, никаких атак снизу не было, хотя две машины ежедневно гарцевали прямо рядом со стенами строений рудника, побуждая кого-нибудь высунуть свою мохнатую голову.

Пушок разбудил их в маленьком кабинете, избранном Флинксом и Силзензюзекс в качестве спальных покоев.

– Мы приготовили западню, – весело сообщил он, – и теперь собираемся поймать машины.

– Западню… подожди, что за?.. – Флинкс постарался проснуться, лихорадочно протирая все еще богатые сном глаза. Он, кажется, смутно помнил, что Пушок или Мягкогладкая, или еще кто-то рассказывали ему о западне, но не смог составить из сказанного какую-то четкую картину.