– Иди к черту, Эван! – я поспешно отвернулась, чтобы он не заметил мой румянец на щеках.

– Признайся, ты же хочешь меня! – Я пошла быстрым шагом и показала ему неприличный знак. В душе я проклинала этого парня, но он был чертовски сексуален.

– Игра еще не закончена, Эмили! – услышала я позади себя его хриплый голос и пошла еще быстрее к дому.

Я зашла в прихожею. Тишина. Неужели мне повезло и никого нет дома? Я бы была счастлива, если в коем веке я не буду слышать стервозные крики и душераздирающие взгляды. Я прошла тихо через гостиную и свернула на лестницу, которая вела на второй этаж. Проходя тихими шагами мимо спальни мамы и Дэвида, я услышала работающий телевизор. И тут все надежды рухнули в один миг. Они дома. Я устремилась к себе в комнату, не успела я перейти за порог, как услышала скрип двери и почувствовала на себе чей-то взгляд. Неуверенно повернув голову к смотрящему на меня человеку, я увидела пьяного Дэвида, который стоял с бутылкой коньяка. Он был отвратительным.

– Пришла уже. Что-то рано, – еле как выговорил он, при этом смотря на меня косыми глазами и с приоткрытым ртом.

– Сегодня короткий день, – я опустила глаза, – Где мама?

– Да черт ее знает. Шляется где-то, – он сделал один глоток.

Мне стало противно с ним разговаривать и я перешагнула порог своей комнаты. Я кинула рюкзак на пол. Доставая учебники и тетрадки, я услышала голоса, которые раздавались с первого этажа.

– Опять напился! Черт бы тебя побрал! – это была мама.

Я ринулась к двери. Приоткрыв ее, я медленно подошла к лестнице. На пороге стояла мама. На полу валялись пакеты с продуктами. Ее лицо было полно гнева. На минуту мне стало страшно за нее. Дэвид стоял в затуманенном сознании и он мог сделать все, что угодно. Я села на корточки и спряталась за деревянные перила. Сквозь щелки я наблюдала за происходящим. Меня окутал страх. Они ругались. Очень долго. Такое было уже раньше и не один раз. И мне было страшно, страшно за маму. Ему не доводилось поднимать руку на нее, но каждый раз это можно было предвидеть. Он угрожал, но не воплощал свои обещания в реальность.

Разборки наконец подошли к концу. Резкий взгляд мамы на меня, заставил глаза Дэвида посмотреть наверх. Они оба смотрели на меня и я поторопилась отползти обратно в комнату. Сердце бешено застучало. Страх. Паника. Боязнь. Я не оглядываясь, ползла к своему порогу. Слезы стали наворачиваться. Я боялась, что он опять сделает мне больно. На лестнице послышались быстрые шаги. Меня резко потянули за шиворот. Цепляясь за каждый сантиметр пола я оказалась у ног Дэвида. Он схватил меня за больное запястье и начал сжимать его намного сильнее. Казалось, что у меня сейчас отвалиться рука или я потеряю сознание. Он взял меня за шею.

– Будешь еще подслушивать, тварь?! – орал он.

– Нет, простите меня. Я не буду больше! Простите!

Резкий удар об пол. Сложенные ладони на полу смягчили удар головой. Но даже это не помогло избежать сильной боли. Что-то теплое бежало по лбу, спускаясь вдоль виска и приближаясь к подбородку. Я тяжело задышала. Рот жадно ловил воздух губами. Капля крови упала на паркет. Из глаз нахлынули слезы. Они катились сами собой.

– Ты что наделал, ублюдок?! – подбежала ко мне мама и посмотрела на рану, – Быстро в ванную! – приказала она мне и помогла встать.

Теплая вода из крана. Она окрасилась в ярко-красный цвет, когда я ополоснула маленькую тряпочку, которой я вытирала лоб. Только до конца промыв кровавое место, я смогла оценить, насколько серьезная травма. Видневшийся порез в правом верхнем углу лба, был неглубокий. Кровь не останавливалась. Слезы перестали сочиться из глаз. Мне было больно, очень больно. Крики, доносившиеся из гостиной не умолкали.

– Мне наплевать на эту мерзавку!

– Ты что, хочешь, что бы тебя посадили в тюрьму?! Не нужно доводить до крайностей! – на самом деле маме тоже наплевать на меня. Она просто боится остаться одна, – Как только ей исполнится 18, она уедет, Дэв, уедет! – я приоткрыла дверь. Она стала говорить тише, – Я все сделаю для того, чтобы ее не стало в нашей жизни. Слышишь?

Ее слова задели меня до глубины души. Я закрыла дверь и облокотилась на нее. Съезжая вниз по скользкой поверхности, слезы снова нахлынули меня. Я не могла дышать. Боль, накапливающаяся годами съедала внутри меня все живое. В животе будто завязали больщой узел, который невозможно развязать. Была готова разорваться душа от услышанного.

– Дэвид, я люблю тебя, – она врала. Она только его так поддабривала, пыталась успокоить.

Голоса стихли. Я резко вскочила и стала рыться в аптечке. Нашла пластырь и наклеила на рану. Вытирая слезы с щек я распахнула дверь. Идя мимо обнимающийся парочки, от которой меня тошнит, я закрыла лицо руками, пытаясь снова не заплакать.

– Эм, как ты? – спросила мама и остановила меня за плечо.

– Не трогай меня... – тихо сказала я, убирая ее руку.

– Эмили, подожди, – крикнул уже отрезвевшим голосом Дэвид, – Остановись, кому говорю! – перешел на крик он.

Я проигнорила их. Забившись в угол комнаты, я стала плакать взахлеб. Я кусала свою руку, чтобы заглушить боль в душе. Пульсировал поврежденный лоб и ныл синяк на руке.

За окном стемнело. Я так и продолжаю сидеть на прежнем месте. Мокрые волосы от слез и дикие боли. Я тихо дышала. Боялась, что кто-то зайдет и нарушит мой покой. Каждый раз, слыша шаги за дверью, съеживалась от напряжения и молила, чтобы никто даже и не подумал обо мне. В комнате резко стало холодно. Я не в состоянии даже встать и пойти на кровать, укутаться в теплом одеяле, взять в руки книгу и начать читать. Я могла только дотянуться до рюкзака который валялся недалеко от меня. Там находился мой телефон, мне нужно было посмотреть сколько времени. Разгибая руку, чтобы дотянуться до него, я уронила бледную руку на пол, в сантиметрах от лямки рюкзака. Не в силах даже пошевелить пальцем, я тихо заплакала и уткнулась лицом в пол. Не смотря на болеющую рану, я все сильней давила на пол лбом и нервно постукивала ногой. Темнота давила на меня. Тело покрывалось мурашками от холода. Мои глаза даже не сфокусировались на будильнике, который стоял не так далеко от меня. Все плыло, начало подташнивать. Мне нужно было уснуть, чтобы не чувствовать боли. Но никак не получалось.