– С ней. С ножом. Чего ты так удивляешься? Я ж говорил уже тебе, что там… душа. Просто не уточнял, чья именно.

– Но Борь! Это же… Она же… как друг. Как любимый конь, а может, и больше… Я не могу!

– Так ведь ежели она мой друг, то неужто я не могу ее попросить еще одного моего друга поберечь? Собаке всегда можно приказать охранять тебя от бед, а коня я тебе и так любого заседлаю, сам знаешь – хоть бы он и упрямее тебя был.

Лошади меня побаивались. Но, к счастью, не настолько, чтобы впадать в панику. А ровно в самый раз, чтобы беспрекословно слушаться – словно знают, гривастые, что я любому жеребцу черепушку расквасить могу за самодурство под седлом.

– Но это же душа… Человеческая… то есть гномья, да? А если она обидится на тебя?

– Ну, Эдан, я же сказал, что уже договорился!

Я внимательно посмотрел на него. Ножа он даже не коснулся… не возьмет? Эх, надо было так же, как он со мной – сначала обещание с него получить… Дурак я, дурак…

– Не возьмешь? – помедлив, спросил я, позволяя кугу соскользнуть с ладони и звякнуть о камень.

– Я этого не сказал, - не сразу ответил Эдан, осторожно касаясь ножа. – Давай я попробую у него… то есть у нее спросить.

Спросить… ха! Ну… может, и получится. У меня же получается как-то… иногда. Чем Эдан хуже? Тем более, что Кошка уже ведь согласилась с ним пойти… В любом случае я точно знаю, что Доори Эдану не враг. Еще, конечно, не друг и все еще на нас обоих обижена, что так ею распоряжаемся, но никакого вреда эльфу она не причинит. А ведь могла бы – если б тот, скажем, вором оказался…

– Попробуй. Хотя я к твоему подарку так не присматривался, - я усмехнулся, представив себе допрос с пристрастием, учиненный мной медальону. Да уж, эпично-батальное полотно, как говорится…

– Мой… не такой живой. А тут – душа… Правда, медальон тоже не совсем мертвая безделушка, - как бы оправдываясь, сказал Эдан. – Он сейчас вроде как спит. А куг… Сейчас мы поздороваемся!

Положив куг на ладонь, эльф принялся вглядываться в него, словно хотел одной только своей волей заставить упрямую железку говорить.

– Кошку погладь, - буркнул я, отворачиваясь. Мне казалось, будто я подглядываю за чем-то, что мне видеть нельзя. И когда это я стал таким деликатным, а? А еще полуорк… тоже мне…

– Обязательно, - заявил Эдан, - как же не погладить…

Ну вот… наверное, уже гладит. Я затаил вздох облегчения, опасаясь спугнуть друга… Ну… а вдруг все-таки откажется сейчас? скажет, что нож разобиделся весь, и не возьмет.

– Ну что? – спросил я, в конце концов не выдержав. – Договорились вы там?

– Кажется, договорились, - Эдан задумчиво посмотрел на меня и продолжал с лукавой улыбкой:

– Она немного обижена на тебя и даже немного рычала вначале. Но потом смирилась, и говорит, что будет служить – только ради тебя, уж если ты так решил… постарается подладиться под мои неумелые руки.

Я довольно осклабился:

– Вот пусть она теперь на тебя ворчит. Зато я буду спокоен… хоть немного.

– Конечно, пусть ворчит, - кротко ответил мой друг, – а что женщине ещё делать?

И рассмеялся.

Я наконец-то расслабился.

– Значит, возьмешь? Честно? Вдруг польза будет?

– Ну конечно возьму… Она же твоя… А значит, принесет мне удачу. И мне с ней теплее будет, - сказал Эдан и пристроил куг на пояс.

«Хоть бы она тебе не пригодилась ни разу», - вдруг подумалось мне. – «Хоть бы все обошлось в этом твоем походе… и нужды бы не было ни в куге, ни в удаче особенной… И отчего я в богов не верую?»

– Я очень на это надеюсь, - очень тихо пробормотал я. – Очень-очень…

– И я очень-очень!
– улыбнулся эльф. Весело так улыбнулся. Слишком весело.

Глава 2

У меня устали глаза. Ну и что же, что эльф? Вы думаете, у эльфов глаза не устают? Ещё как устают… Потому что приходится всю ночь вглядываться в темноту этим своим эльфийским зрением и стрелять.

И днем тоже. И накануне всю ночь. И до этого…

И вообще – я же полукровка. Наверное, из-за этого мне труднее. Чистокровному эльфу было бы легче.

Нет, спасибо, конечно, мамочке за зоркие глаза. Я и в темноте из лука куда хочешь попаду. И отдельное спасибо за меткость. За сегодняшнюю ночь я один застрелил… не знаю сколько. Много. Раньше я считал, а вчера перестал… Зачем? Хвастаться перед другими бойцами, скольких я убил? Но ведь тут никакого мужества не надо. Это вам не схватка врукопашную, а почти как вышивание – прицелился… задержал дыхание… спустил тетиву. То ли дело – умелый мечник! Как же я всегда восхищался теми, кто владел мечом!