— Да, я в порядке, — неожиданно согласился Мохи. — Я даже могу встать.

— Вот и отлично. Сейчас мы с вами поедем к Джуффину, он кого угодно способен на ноги поставить! — радостно забормотал я.

— Ладно, поедем к Джуффину, если хотите, — кивнул Мохи.

Он действительно поднялся на ноги и медленно пошел к амобилеру Меламори.

Только тут я вспомнил, что должен быть еще и возница. Я посмотрел на переднее сидение. Но там уже никого не было. Наверное, я так сосредоточился на Мохи, что парень успел удрать, или…

Далеко он не удрал, этот бедняга в красном лоохи. Он просто вылетел из амобилера при падении. Я нашел его в той же канаве, в нескольких шагах от машины. Парень был мертв, это сразу бросалось в глаза: живой человек не может лежать в такой неестественной позе! Видимо бедняга свернул себе шею.

По идее, я должен был бы огорчиться. Но мои сердца отреагировали на происшествие совершенно равнодушно. Почему-то я был совершенно уверен, что смерть этого человека в красном — не такое уж плохое событие.

Я подивился собственной душевной черствости, пожал плечами и пошел к амобилеру.

— Что с возницей, Макс? — спросила Меламори.

— Он умер. Наверное, это плохо. Но гораздо хуже другое: я почему-то совершенно не расстроен этим происшествием. А ведь я даже не знаю, был ли он хоть в чем-то виноват…

Я повернулся к Мохи, который уже успел удобно устроиться на заднем сидении.

— Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, хорошо. Только я почти ничего не вижу. Мои очки…

— Конечно, какой я идиот! Мне следовало поискать ваши очки. Хоть это я должен был для вас сделать!

Я отправился обратно. Спустился в канаву, подошел к амобилеру, внимательно огляделся. Одну пару очков увидел почти сразу же. Они лежали на мокрой траве, возле передней дверцы. Я подобрал их и еще раз огляделся: все же в амобилере ехали два человека в одинаковых очках, и я не был уверен, что нашел именно те очки, которые принадлежали Мохи.

Вторые очки действительно обнаружились между передним и задним сидениями. К моему изумлению, все четыре стекла были целехоньки, у одной из пар слегка погнулась дужка. Этим и ограничилось. «Мы, люди, удивительно хрупкие существа, зато нас окружают чертовски живучие вещички! — подумал я. — Здесь только что погиб один человек, чуть не погиб другой, а с их очками все в полном порядке!»

Я вернулся к своим спутникам, торжественно размахивая обеими парами очков.

— Вот, Мохи. Только я не могу понять, какие тут ваши.

Мохи примерил первую пару и вернул ее мне.

— Во всяком случае, не эти, в них я вижу еще меньше, чем без них…

Надел вторые и удовлетворенно кивнул:

— Да, а вот эти — мои.

Я задумчиво крутил в руках ненужные очки, имущество мертвого незнакомца в красном, сентиментальный сувенир на долгую память о моем идиотизме, смертельно опасном для жизни ни в чем не повинных людей…

Меламори смотрела на меня со спокойным любопытством. Видимо, считала, что все происходящее — в порядке вещей. Мохи возился с очками: выпрямлял погнувшуюся дужку. Кажется, у него не было пока иных, более важных забот.

Я почему-то не спешил возвращаться в город. Казалось, что это может подождать; кроме того, я уже не был уверен, что Мохи нужна медицинская помощь: он и без того неплохо выглядел. Вот только вел себя странно — по крайней мере, до недавних пор.

Наконец я решился приступить к допросу.

— А почему вы вообще поехали с этим человеком, Мохи? Ваше исчезновение здорово меня напугало, поэтому я и затеял всю эту кутерьму… гонки с преследованием и так далее. Что он вам сказал?

— Он сказал: «пошли со мной», — объяснил Мохи. — Велел подождать его у входа. Я вышел, подождал, он тоже вышел, и мы поехали…

— Подождите, — перебил его я. — Это же чепуха какая-то получается! Мало ли что он там сказал! Он вам, между прочим, и вчера говорил то же самое, а вы его послали подальше. И правильно сделали… Вы можете объяснить, что произошло?

— Не могу, — честно признался Мохи.

— Погоди-ка, Макс, — вмешалась Меламори. — Ты неправильно формулируешь. Надо иначе.

Она повернулась к Мохи и решительно приказала:

— Объясните нам, почему вы пошли с этим незнакомым человеком!

— Я постараюсь объяснить, если вы так хотите, — кивнул трактирщик. — Просто сегодня… Сегодня я никому не могу сказать «нет». У меня такое ощущение, что если я не выполню чью-то просьбу, я умру или сойду с ума, хотя это не так, наверное… Я понятно объясняю?