— Еще ниже, — объявил Шурф.

И мы пошли еще ниже, по еще более узкой и ненадежной лесенке. Я мертвой хваткой вцепился в перила и не переставал проклинать сэра Джуффина Халли с его «философскими рассуждениями» касательно падений с лестниц и прочих роковых бытовых травм… Впрочем, с лестницы я так и не свалился. Можно сказать, повезло.

Я так сосредоточился на узеньких ненадежных ступеньках, что совершенно не заметил опасности. Яркий белый свет ослепил меня; я успел увидеть, как взмывает вверх левая рука Лонли-Локли, и, на всякий случай, присел на корточки, изготовившись к худшему. К тому моменту, когда я наконец-то сообразил, что на моих глазах вершится великая битва, достойная героев древности, все уже было закончено: Шурф опустил руку, а кучка серебристого пепла осела на пол в том месте, где только что стоял Бакки Бугвин.

— Уже все? — обрадовался я. — Так быстро?

— Как всегда, — пожал плечами Шурф. — Но это еще не все. С Бакки Бугвином покончено, но есть еще и второй.

— Который не человек? Думаешь, с ним будут проблемы?

— Там увидим. Для начала нам нужно его найти, а еще лучше — заставить прийти сюда. Будь наготове, сейчас я его позову.

Сияющие руки Лонли-Локли заплясали в темноте, вычерчивая замысловатые узоры. Белый огненный след на время рассеивал тьму, а потом угасал, оставляя бархатные шрамы на изнанке моих век. Ритуал заворожил меня, еще немного, и я бы подчинился этому гипнотическому ритму. Магистры знают, что бы я мог натворить в состоянии транса, но у меня, по счастию, хватило самообладания вовремя отвернуться.

— Он не придет, — разочарованно сообщил Лонли-Локли. — Мне удалось заворожить разве что тебя, да и то не слишком успешно. Придется отправиться на его поиски, Макс. Не самая заманчивая перспектива — бродить по этому подвалу, но я не вижу другого решения.

— Пошли, — согласился я. — А что это за существо, ты не догадываешься?

— Нечто мне незнакомое. Возможно, даже не слишком опасное, но совершенно неизвестное… Там увидим!

И тут мое второе сердце, происхождение которого было до сих пор не вполне понятно мне самому, настойчиво стукнулось о ребра.

— Ого! — охнул я. — Погоди-ка, Шурф! Сейчас я…

Неожиданно теплая волна чужих ощущений накрыла меня, и на несколько минут я перестал быть самим собой. Ну разве что в самом дальнем уголке сознания поначалу попискивали от ужаса жалкие остатки меня. Им, остаткам, было чертовски страшно, они не хотели никаких чудес, мечтали о возможности удрать домой, запереться в спальне, укрыться с головой одеялом и никогда больше не покидать безопасное убежище. Но их слабенький голосок было очень легко игнорировать, что я и сделал. И окончательно растворился в ином, незнакомом доселе сознании. Заблудился в трех потусторонних соснах, потерялся, утратил себя и был погребен в недрах чужой шкуры.

А потом все встало на свои места, быстро и легко. Пожалуй, подозрительно легко, но я был доволен. Покосился на невозмутимую физиономию Лонли-Локли и с облегчением рассмеялся. Теперь мне все было ясно, абсолютно все!

— Что такое? — озабоченно спросил Шурф. — Что тебя так насмешило?

— Этот «второй», как ты выразился, — совершенно безобидное существо, — объяснил я. — Это просто зверек. Какой-то волшебный зверек, во всяком случае, — не из этого Мира… Я еще не знаю, как он выглядит, но ему немножко страшно, очень одиноко, и он… он хочет, чтобы его погладили!

— «Погладили»? Ты уверен, что он хочет именно этого? — уточнил Шурф. — Ладно, погладим… Но где он?

— Где-то близко. Я больше не чувствую направления, придется нам его поискать.

Наши блуждания в темноте казались хаотическими, но были подчинены какой-то непонятной мне системе, изобретенной Шурфом Лонли-Локли. Траектория его передвижения больше всего напоминала манеру шахматного коня: несколько шагов вперед, шаг в сторону, и снова — вперед. Я недоумевал, но вопросов не задавал: Шурфу небось виднее.

Примерно через полчаса мы нашли то, что искали. Из дальнего угла маленькой комнатки с низким сводчатым потолком на нас испуганно смотрело странное светящееся существо. Оно хотело «кушать и к маме», особенно «к маме», — мне не пришлось прилагать никаких усилий, чтобы разобраться в его простых чувствах. Вот только боюсь, что никакой «мамы» у него не было — никогда! Не повезло малышу.

Осторожно ступая по неровному земляному полу, спотыкаясь обо что-то твердое — к счастью, я только потом понял, что это были человеческие кости — я направился к существу.

— Макс, куда ты? — сурово спросил Шурф.

— Он совершенно безопасен, — поспешно сказал я. — Не убивай его, ладно? По-моему, очень симпатичная зверушка.

— Ты уверен? — недоверчиво спросил мой коллега.

— Ага! — Я уже стоял рядом с этим странным сияющим существом и с любопытством его разглядывал. — Ты очень удивишься, Шурф, но это бычок… Вернее, теленок. Честное слово!

Теленок попытался лизнуть мою руку сияющим полупрозрачным языком. У него ничего не получилось: мы были сотканы из разного материала. Я-то — обычный человек, из костей, мяса и кожи, а он, нежный и тягучий как желе, оказался чем-то вроде сгущенного, но все еще не обросшего плотью призрака.