На кухне нечем было дышать из-за табачного дыма, а ведь этого аромата в их квартире не было слышно вот уже лет восемь. На столе стояла распечатанная огромная подарочная бутылка двенадцатилетнего виски, презент Тараса Овоськина на день рождения Ивана. Софие вспомнилось, как Иван грозился распечатать ее на свой полтинник. Видно не судьба. Сердце ее в очередной раз за день екнуло.

– Вань, что-то случилось? – София быстро осмотрелась по сторонам.
– Где Бахтияра?

Лицо Ивана в этот момент было белее самого белого белила, а вот в глазах не было видно белков из-за красноты. Судорожно играли мужественные скулы, это происходило всякий раз, как на работе случалось что-то не ладное, и София прекрасно понимала, что "неладное" произошло в очередной раз. Вот только пока не могла понять что именно?

Иван был весь напряжен, о чем красноречиво кричала мертвая хватка наполненного доверху стакана со льдом в его руках. В какой-то миг Софие показалось что стакан вот-вот лопнет и их белый кухонный кафель непременно будет испачкан кровью ее мужа.

– Бахтияра в своей комнате.
– Ответ прозвучал сродни тех самих кубиков льда, которыми был разведен виски в стакане Ивана и обжигал своим холодом.
– А НАМ нужно поговорить.

В последний раз из уст мужа словосочетание – «нам нужно серьезно поговорить», София слышала года четыре назад. Тогда оно тоже звучало слишком серьезно, но не столь устрашающе, как сейчас. Тогда, Иван решался на открытие личной охранной фирмы и ему нужен был совет и поддержка жены. Несколько лет назад он задумался над будущим своего ребенка, в котором ему очень хотелось, чтобы у нее было все. Фиксированная заработная плата в органах внутренних дел, никак не могла дать желаемого Иваном финансового благополучия. Он долго решался, и без окончательного слова супруги, просто не мог так рисковать, ведь это была уже не просто ЕГО жизнь, это было ИХ будущее.

София, как мудрая и умная женщина, поддержала на все сто замысел своего Вани и ни разу об этом не пожалела. Дело, естественно не сразу, но окупилось с лихвой. До сих пор о миллионах речь не идет, но их семья ни в чем себе не отказывает. София по-прежнему выборочно консультирует нуждающихся в юридических вопросах, получая при этом море удовольствия и гонорары поскромнее большинства юристов. Она работает в свое удовольствие, вполне может себе это позволить при таком муже. А вот ездят отдыхать, покупают лучшие игрушки и самую качественную одежду, обувь и пищу, они только благодаря своему папочке. Да еще и умудряются откладывать деньги на банковский счет, который величают «НЗ» Бахтияры (неприкосновенный запас).

Вот тогда, четыре года назад, перед всей этой канителью с фирмой, серьезный тон в голосе мужа был оправдан, а сейчас? София на подсознательном уровне ощущала, что все гораздо серьезнее, но в чем именно дело? Понятия не имела.

По всему телу пробежали холодные и противные мурашки:

– Хорошо. Давай поговорим. – София резко придвинула к табурету мужа еще один. – Что случилось?

– Ты, скорее всего, уже догадалась, что для моего раннего появления в доме должна быть какая-то веская причина. Так вот… так вот, мне позвонил тренер по карате и попросил забрать Бахтияру, так как она прямо на занятиях посинела, задыхалась, билась в конвульсиях. Артур Валерьевич сказал, что не хочет без ведома родителей отправлять ребенка в больницу… тем более все прекратилось так же внезапно и мгновенно, как и началось. В общем, когда я примчал на тренировку, наша малышка уже пришла в себя. Несколько минут, может час назад, я привез ее домой. – Иван глубоко вздохнул и жадно отпил со стакана. – Я побоялся везти ее в больницу, хотя сам лично не стал свидетелем того, что мне рассказал ее тренер. Бахтияра была в полном порядке, а расспросить ее о случившемся у меня язык не повернулся. Наверное, я просто струсил. Первый раз в жизни мне было страшно услышать ответы на рождающиеся в голове вопросы, которые я так и не задал.

Иван одним глотком опустошил стакан:

– Соня, я не знаю что с нашей Бахтиярой. Что с нашей принцессой? Может ты от меня что-то скрываешь? Скажи, что за приступ с ней приключился? Объясни, что с нашей девочкой? Ты ведь всегда с ней. Ты намного чаще рядом. Ты просто обязана знать, что с ней происходит? Почему мне сообщают, что она в мгновение ока превратилась в тушку не совсем свежего мяса ярко выраженного синего оттенка?
– Иван умоляюще смотрел на жену, которая просто не могла ответить на все его вопросы, как бы ей этого не хотелось.

Больше всего не свете в этот миг ей хотелось утешить своего Ваню и успокоить, легко и просто найдя всему объяснение, но это было не в ее силах. София сама еле сдерживалась, чтобы не сорваться на истерику. Она обожала свое курчавое чудо, но изо дня в день и из года в год понимала, что так как любит Бахтияру Иван, она ее полюбить все равно не сможет. Просто так любить, вряд ли может хоть кто-то на этой планете. Да и во вселенной в целом. Вот такой он – папа.

В сложившейся ситуации София вынуждена была быть сильнее.

– Вань, я, как и ты, ничего об этом не знаю. Точнее, тоже только сегодня узнала о проблемах со здоровьем у нашей малышки.

София быстро изложила все, что еще несколько минут назад намеревалась утаить. Глядя на то, как Иван меняется в лице, с максимальной уверенностью и спокойствием на какие только была способна в этот миг любящая и мужа и дитя женщина, заявила:

– Вань, не думаю, что с нашей девочкой что-то серьезное. Рано паниковать. Мало ли, вдруг это просто возрастное что-то. Или аллергия какая… Я не доктор, много причин и диагнозов предположить не могу. Но если мы не замечали ничего – значит все не так серьезно. Не может серьезная проблема так ловко прятаться от родительских глаз. Сам посуди...

И тут случилось то, чего в их семейной жизни не было никогда - ни "до", ни "после" свадьбы. За все прекрасно прожитые вместе годы, Иван никогда не повысил голос, в каком бы настроении не прибывал придя с работы, или с неудачной рыбалки, или с еще менее удачного футбола. Скандалам в их доме не было места. Так, мелкие ссоры по пустякам, не более. Они всегда были абсолютно счастливы. Ровно до этого момента.

– Посудить? Ты предлагаешь мне «посудить»?!

Иван резко вскочил со стула и словно тигр принялся шагать из угла в угол их небольшой кухонной "клетки".