— Но мы исправимся! — драматическим тоном пообещал Маркуло. — Сами посудите, господин Лонли-Локли: кто на вас покушался? Йохтумапп? Так он у нас дурачок, вообще ничего не соображает — разве только деревья где ни попадя сажать мастак. А бабушка… Ну, вы же сами ее видели: ей уже за четыреста лет перевалило, что с нее возьмешь! Принесла вам котел яду — так это у нее в обычае, она всех чужих так встречает…

— А камень? — холодно напомнил Лонли-Локли. — Только не говорите мне, что камень тоже положила бабушка. Я, знаете ли, не спал этой ночью. Стоял у окна и смотрел, что происходит во дворе. Разумеется, я видел, кто положил камень. Поэтому не нужно валить все на старуху…

Я изумленно уставился на Шурфа. Если он с самого начала знал про камень, так какого же черта подставлял под него свою драгоценную голову?! Чтобы мне нервы потрепать — так, что ли?..

Потом меня осенило. Разумеется, мой друг не наблюдал за событиями во дворе, а всю ночь взахлеб читал Кинга. А сейчас он просто применял на практике простенький, но эффективный прием: дескать, я-то все и так знаю, а признаваться или не признаваться — это ваше дело!

Прием сработал безупречно: Маркуло отчаянно покраснел и виновато забормотал:

— А камень я не для вас заготовил, а для Пуреха. Думал проучить этого пьяницу, чтобы знал, как себя вести!

— Ну да, — бесстрастно кивнул Шурф. — Если учесть, что твой брат до сих пор спит под столом, ты несколько поторопился… Не думаю, что он сможет доползти до двора раньше чем на закате.

— Ну почему же, к полудню небось вылезет! — оптимистически заметил Маркуло и смущенно заулыбался, как ребенок, уверенный, что ему удалось провести строгую няньку.

— Так дело не пойдет, господин Маркуло. Я тебе не верю, — заключил Лонли-Локли. — Ни тебе, ни твоим родственникам. Впрочем, призрак твоего покойного отца сказал мне, что в его большой семье есть единственный человек, которому можно доверять: твой брат.

— Пурех, что ли? — недоверчиво переспросил Маркуло.

— Разумеется, нет, — невольно поморщился Шурф. — Твой самый младший брат. Кстати, Маркуло, где брат твой Урмаго?

— Урмаго? — Маркуло скривился, словно у него вдруг заболел зуб. — Он куда-то подевался.

— Именно «подевался»? — брови Шурфа иронически поползли вверх. — Не ушел, не уехал, не умер, в конце концов, а «подевался»?

— А как ты сам сказал бы о человеке, который вечером отправился в свою комнату, а наутро исчез? Он даже не оделся: его барахло осталось на месте. И с собой этот умник ничего не взял: ни одеяло, ни еду, ни деньги — вообще ничего. С тех пор никто его не видел. Между прочим, я не поленился объехать всех соседей!

— Вот как? — спокойно спросил Лонли-Локли. — Что ж, весьма похвально, молодой человек. А как твой брат вел себя накануне вечером?

— Как всегда, — пожал плечами Маркуло. — Поужинал, дал пару раз по морде Пуреху, в очередной раз погавкался с Ули, потому что она ни в какую не соглашалась снова запереть бабушку в спальне… Вообще-то, пока был жив отец, ее к столу не выпускали. Она ведь не только вас пыталась накормить ядом, она его всем то и дело под нос сует, дура старая! Ну вот и запирали ее, от греха… А как только отец умер, Ули сразу выпустила бабушку. Они всегда дружили. Ули у нее с детства ворожбе учится. А бабушка говорит, что Ули очень похожа на нее — дескать, она в молодости точно так же выглядела, как наша Ули сейчас. Врет, наверное! — решительно заключил он.

— Все это очень интересно, — равнодушно кивнул Шурф. — Но вот что я тебе скажу, господин Маркуло. У меня мало времени. И можешь поверить, я не горю желанием встретить старость в вашем фамильном замке. Мой друг — тем более. Но мы не уедем отсюда, пока я не выясню, где находится твой брат. Мой вам совет: вместо того чтобы тщетно пытаться нас убить, оповестите своих родственников, что избавиться от нас очень просто: нужно найти юного господина Урмаго. И все будет хорошо. Я официально передам ему бумагу, подписанную вашим отцом, и уеду домой.

— Так дом завещали тебе или ему? — возбужденно спросил Маркуло.

— Мне. Но единственный человек, которому я имею право передать свою собственность — если пожелаю, конечно, — ваш младший брат. А я пожелаю, поскольку для меня ваше хозяйство — скорее бремя, чем источник радости… Кстати, если не секрет, в каких ты с ним был отношениях?

— Ну, — Маркуло задумался, — в обыкновенных отношениях. То дрались, то мирились. А как еще можно ужиться с человеком под одной крышей?

— А почему дрались-то? — заинтересовался Шурф.

— Он обижал Пуреха и бабушку, — наябедничал Маркуло. — Пытался воспитывать моего сына, щипал мою жену и еще все время соревновался с Ули: кто кого переколдует. А вы пробовали жить в доме, где все время кто-то колдует?

— Пробовал неоднократно, — без тени улыбки признался Шурф. — И поэтому могу понять и отчасти разделить твое недовольство… Что еще?

— И еще Урмаго хотел перестроить старую башню, а я не позволял тратить деньги на такой вздор. Теперь он куда-то подевался, а Ули запела ту же песню: давай, мол, перестроим башню, дескать, там нечисти полно…